Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

этим холодильником, как над гробом. А после… не так, как он укусил за ухо Бабича, а разорвала бы Тумбе горло зубами. Или еще кому угодно – ей бы до фонаря было.

– Мы должны ехать, – терпеливо повторил Паша. – Ему мы уже не поможем. А себе – да.

Крис поднял на него мокрое от слез лицо. Шмыгнул носом, встал, Лена встала вместе с ним.

– Поехали, – глухо сказал он. – Но мы уроем их. В любом случае. Так?

– Обязательно.

Лена села прямо за Пашей, а Крис устроился позади. Ему было неприятно, даже стремно садиться на скутер – слишком уж свежи были воспоминания о предыдущей поездке. И не хотелось оставлять вот так Тима, пускай даже тот его предал. Может, он живой? Что, если нужно было держать зеркальце подольше? Ведь может быть такое.

Но и оставаться здесь, если они еще и убили там какого-то Артура, – опасно.

– Твари, – прохрипела Тумба. Она по-прежнему сидела на том же месте, растирая затылок. – Далеко не уедете все равно. Я тебя из-под земли достану, – оскалилась она на Криса.

– И увидишь, что случится, – ответил он ей.

В этот момент послышался звук двигателя. Приближалась машина.

– Вот, скорая едет! – подпрыгнула на месте Лена. – Все сейчас будет хорошо.

И хотя машину не было видно и лишь фары резали на куски сгустившиеся сумерки, Крис знал: это не врачи.

Линия Макса 5

Удивительно, но даже сейчас Макс вспоминал Улю. Как она задалбывала его вопросами. Как заливисто смеялась, светя щелью между передними, уже коренными, зубами, и махала косичками.

В такие моменты он злился на нее, отмахивался, но сейчас… сейчас эти воспоминания были единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью. Жизнью, которая еще вчера казалась ему скучной, серой и бесцельной.

А теперь…

Теперь на него надвигалась туша Джаббы – скальпель поблескивал в пухлой руке, тонкое лезвие казалось острым, как бритва.

И Макс думал только о том, что он, кажется, проиграл.

И кому жаловаться?

Сам виноват. Если бы он действовал расторопнее, если бы не пошел проверять, что там стало со старухой-матерью этого психа, если бы просто уехал, как и планировал…

Слишком много «если», но жизнь не прощает таких ошибок. Нельзя вернуться назад и отредактировать страницу, притвориться, что никогда не совершал определенных действий.

Джабба поднял руку и покрутил в воздухе скальпель пальцами-сардельками, ухмыляясь.

Макс зажмурился.

Ему не хотелось, чтобы последним, что он видел в своей жизни, была эта сальная рожа, перемазанная кровью, с горящими безумием глазами.

Послышался выстрел.

Макс вздрогнул, ощутив волну жара. Ухо заложило, будто он внезапно оказался в вакууме.

Послышалась возня и глухой звон.

Щелчок. Еще один. Опять звон.

Кажется, ведро?..

Макс открыл глаза. Он по-прежнему прикрывался Чалышевым, словно тот был пуленепробиваемым жилетом или даже матрасом.

Но теперь туша Джаббы раскинулась в коридоре. Он хрипел, шевелился, но уже не так уверенно, как раньше.

А за ним тяжело пыхтела куда как меньшая фигура – точнее, фигурка.

И принадлежала она уборщице.

– Козел драный! – скрипуче выдала она. – А ты чего там, а? Смотри у меня… Шевельнешься – тоже ведром по башке получишь!

Макс перевел взгляд на ведро и увидел вмятину на нем. Бабуля тяжело дышала, растирая левую сторону.

– Я наручниками пристегнут, – ответил Макс.

– Ну вот так и сиди… – Она стала оседать на пол, хватая ртом воздух.

Макс принялся шарить в карманах Чалышева. Нужно найти ключ и валить отсюда. Другого такого шанса не будет. Что, если Джабба вырубился на пять минут?

Кажется, сегодня он включил режим киборга…

Макс нашел связку, отыскал мелкий ключ – их было несколько видов, наверное, еще от сейфов или шкафчиков, но он видел, каким именно орудовал Чалышев.

Поморщившись, он поднапрягся, спихивая Чалышева в сторону.

Так, щелчок – наручник поддался. Макс вскочил и суетливо принялся снимать второй браслет. После растер запястья, на которых отпечатались бордовые рубцы. Как же приятно!

Он тут же подумал про свой рюкзак и ноутбук в нем.

Потом шагнул к уборщице, вгляделся в ее лицо: рот приоткрыт, сама бабуля без сознания.

– Эй, вы как? – Он выждал пару секунд. Только сейчас осознал, что его трясет. Глянул в сторону Джаббы: кожа рассечена на голове, крови целая лужа натекла.

Макс понял, что до сих пор держит в руках наручники. Они казались липкими, холодными, и его передернуло.

Но потом он поразмыслил, кивнул сам себе и принялся переворачивать Джаббу на живот.

Однако расслабленное тело весило как будто бы тонну. Руки у Макса дрожали от усталости, мышцы ныли, словно он провел несколько часов в спортзале без перерыва. Да и страх еще сидел внутри. А что, если Джабба очнется? Ведь этот псих оказался на удивление стойким…

Макс не рискнул тратить силы. Вместо этого он сковал руки Джаббы спереди.

Не очень надежно, но лучше, чем ничего.

Щелк. Щелк.

Что-то было не так. Возникло ощущение, что он забыл что-то важное.

Черт с ним. Сейчас надо помочь бабуле…

Макс плохо помнил, как оказывать первую помощь. И вообще, как определить, дышит человек или нет? Но, судя по всему, у нее сердечный приступ.

Значит, нужно сделать ей непрямой массаж сердца… или как там это называется? Короче, давить на грудь. Главное – не сломать ей ребра.

Макс перевел взгляд на Товарища Капитана, который так и лежал в луже крови. Его рука была странно вывернута, а под ним медленно растекалась темная лужа.

Опять всплыли в сознании слова опера: «особенный клиент».

Макс сглотнул. Затем согнулся, и его вырвало. Второй раз за сегодня? При том, что он ничего не ел.

Едкий желудочный сок выжигал глотку, кислятина поселилась во рту, и он невольно поморщился.

Вряд ли он поможет этой бабушке. Нужно найти рюкзак и валить отсюда поскорее. Уля ждет.

Внезапно он услышал девичий голос:

– Стой или стреляю.

Он поднял глаза. Та самая дежурная, предлагавшая Чалышеву пирожок. Направляет на него оружие. А он, как назло, забыл поднять с пола пистолет…

Может, это и хорошо? В противном случае пришлось бы наставлять его на эту девчонку… а навыков и духу в плане стрельбы у нее явно больше.

Макс поднял руки вверх.

– Меня по ошибке сюда привезли. Этот псих убил свою мать, потом напал на меня. И вот он тут. А я адекв…

– Молчать, – прогремела девушка. Даже непонятно было, как в такой миниатюрной фигурке скрывается подобный голосище. Хрипловатый и отрывистый, как бульдожий лай. Пистолет она держала обеими руками, и ствол ничуть не дрожал.