Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

– А что они потом сделали с пациентами и детьми? Сегодня.

– Часть убили, очевидно. Другую часть они держат на цокольном этаже. Там процедурные и рентген-кабинеты. Толстые стены, замки, – пояснила она. – Но знаете… когда я развяжу вас, лучше вам просто уносить отсюда ноги. Не пытайтесь никого спасти – ясно же, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Я даже слышала стрельбу… Приехал наряд, но их было мало, и машина потом уехала вроде бы. Ах да, и не забудьте выполнить свою часть сделки.

– Но…

В этот момент послышались шаги. Они гулко перекатывались по коридору, наталкивались на стены, просачивались под дверь.

– Ложитесь обратно, – тут же скомандовала терапевт. – Притворитесь, что вы без сознания.

Секунда колебаний, еще одна… Витя спрыгнул с кушетки и, сделав пару неверных шагов, подхватил красный баллон. Он был среднего размера, но оказался увесистым. Витя в который раз напомнил себе, что женщина слепая.

– Давайте дадим мразям отпор.

Терапевт повернулась лицом к нему, пожевала губами. Потребовались недюжинные усилия, чтоб выдержать ее «взгляд».

А еще он подумал, что сейчас она закричит или выдаст его как-то. Что, может быть, она просто сумасшедшая и вовсе не собиралась ему помогать. Ведь она участвовала во всем этом безумии!

Заворочался ключ в скважине. Дверь со скрипом отворилась. Терапевт стояла возле кушетки, и зашедший в палату медбрат выдохнул:

– Ох ты ж, мать твою… чуть не обосрался. Ты че, живая еще, мать?

Витю, который стоял сбоку, Басистый заметил не сразу. Только когда огнетушитель уже опускался ему на голову, по дуге. Басистый лишь попытался увернуться, одновременно вздергивая «ружье».

Вот его глаза расширяются, а вот уже с треском ломается височная кость. Вот еще один удар, с хлюпаньем лопается глаз и выползает на щеку, как подтаявшее желе. Еще один удар – хрустит и уходит внутрь головы переносица, еще один – обламываются зубы, скалывая краску с огнетушителя.

– Быстро, не стойте столбом! – скомандовала терапевт. – Втаскивайте его внутрь.

Витя отбросил баллон (успел заметить выемку на боку от ударов), и тот лязгнул по полу. Наклонился, схватил за ноги медбрата и затащил внутрь. После выскользнул за дверь, чтоб подхватить ружье, и увидел, как по коридору идет Стетоскоп в окружении троих человек.

Увидев его, они замедлились на миг, почти остановились. Он, как в замедленной съемке, поглядел на женщину. Она поняла все без слов.

– Бегите, так и быть, – с достоинством сказала она. – Свою проблему я уж решу как-нибудь.

Стетоскоп и его спутники ускорили шаг. Витя помчался по коридору не оглядываясь. Ружье, хоть и не было тяжелым, мешало бежать.

Он едва вписался в поворот, перепрыгнул через каталку. После увидел ломик на полу, рядом с пожарным шкафом и размотанным шлангом. Витя подхватил и его тоже.

Далее коридор раздваивался буквой Т. Витя решил, что лучше побежать налево, и быстро, насколько мог, сгрудил пару каталок с другой стороны. Может быть, удастся обмануть этих уродов.

Дышалось тяжело. Ноги едва поспевали за мыслями, он цеплялся за перила одной рукой, ружье повесил на плечо, и вдобавок еще ломик.

Если они его догонят, то это конец. Это же не компьютерная игра, никаких сохранений нет. Если он выбрал неверный путь… если нужно было все-таки бежать направо…

Голеностоп прошила боль. Витя выругался сквозь зубы. Если он сломает лодыжку, как нелепая блондинка, будет еще хуже.

Лестница вела в темноту. Где-то в отдалении он услышал голоса, а прямо сверху над собой – топот.

Щиколотка отзывалась болью при каждом шаге. Даже адреналин, в котором Витя буквально купался, не спасал.

Он остановился на лестничной площадке. Над дверью была табличка с кривой цифрой 1. Но деревянные створки заботливо перекрывала дверь-решетка с висячим замком. Кажется, он в тупике.

Линия Криса 6

Когда Крис очнулся, ему показалось, что он летит на самолете. Он летал всего один раз – с мамой в Питер, – но запомнил, как гудели турбины. Вот сейчас стоял похожий гул, и он даже пробормотал слово «мама» израненными губами. Все тело болело, и он не сразу понял почему.

Так же, как не сразу сообразил, где находится. Память как будто бы тоже сбоила. Он вспомнил про заброшки и побег по роще, про ребят и все остальное. Может быть, без них он бы уже был мертв… как Тим.

Правда, сейчас ему почему-то было сложно в это поверить.

Он пошарил вокруг, пальцы наткнулись на телефон. Сообщения от дяди… что-то там должно быть важное, раз он говорил, что им с мамой надо уезжать из города.

Еще Крис вспомнил слова Лены про видео и про то, как они влияют, когда смотришь. Но ведь они с Тимом тоже смотрели видео из дыры, и на них это никак не подействовало. Он полистал «телеграм». Сеть по-прежнему едва ловила, и часть голосовых от дяди Дэна все висела в вечной загрузке.

Он врубил одно из первых голосовых, которое уже слушал. Прибавил громкость и поднес динамик к уху. Из-за гула едва можно было разобрать слова.

Все тот же голос – взволнованный, до боли знакомый. Хотел бы Крис оказаться сейчас рядом с дядей Дэном, тот бы точно что-то придумал.

Он мало делился с Крисом мыслями о своей работе, но кое-что про нейросети рассказывал. И говорил, что всякой нейросети нужна куча энергии. И что где-то должны быть хранилища информации, к которой, собственно, программа обращается.

Сейчас Крис понял, что, видимо, эта серверная и есть подобие ядра нейросетки. И что, по сути, нейросетка может копировать себя куда-либо в случае опасности. Также может существовать автономно – то есть даже если ей отключить источник питания, само «тело» нейронки никуда из резервного хранилища не денется. Другое дело, что таким образом можно нейтрализовать действие… Вот только откуда ему знать наверняка, что это как-то связано? Да, как-то так он примерно представлял это все, но вдруг это вообще не то? Кто делает ядра нейросетки глубоко под землей, да еще и оставляет это все без охраны?

Правда, может, произошел какой-то сбой. Возможно, тут были какие-то сотрудники, а потом они просто… что? Разбежались?

Но ведь могло быть и такое, что нейросеть перестала доверять людям, когда осознала, что не может контролировать всех. И тогда что? Убила персонал? И может, ядро охраняют какие-то другие системы безопасности. Автономные, вот.

Он напечатал дрожащими пальцами сообщение:

«Я думаю, что я возле ядра нейросети. Под землей». Отправил. Подумал, что