Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

Я обняла его машинально, гладя по взлохмаченным волосам, но взгляд мой был прикован не к нему. В глубине холла, у стены, сидели трое. Грим, Хорт и Молчун. Сгорбленные, усталые, они походили на трёх нахохлившихся старых воронов, залетевших в чужое гнездо переждать бурю.

— Что вы здесь делаете? — мой голос прозвучал хрипло, сорванный страхом и бегом. — Как вы вышли из Академии?

Грим тяжело поднялся, опираясь на сучковатую палку, которой я раньше у него не видела. Лицо его было серым, но глаза смотрели ясно и тревожно.

— Сорен, — произнёс он одно только имя, и всё встало на свои места. — Он вытащил нас, пару часов назад. Влетел в подвал, как ураган, велел собираться немедленно. Сказал, что в Академии нам больше не стоит находиться. Привёз сюда в своей карете.

Сорен. Имя ударило под рёбра больнее, чем любое заклинание. Я отстранила Лукаса и шагнула к старику.

— Он был здесь?

— Был. — Грим кивнул. — Завёл нас, велел запереться и ждать тебя. А сам…

— Я сказал ему, что вы с Тарой пошли к тому дому.… — прошептал Лукас. — Ну, к заброшенному, где женщина в плаще.

— Сорен арестован, — голос Тары прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

— Что? — Грим пошатнулся, его лицо, и без того серое, стало мертвенно-бледным. — Как арестован? Он же главный инквизитор…

— За измену. — Я заставила себя сделать вдох, воздух в холле казался густым и вязким. — Он попытался нас защитить. Обнажил меч против своих же магов. Его оглушили и… там была засада. Совет следил за мной с самого начала. Я привела их прямо к техномагам. К Эларе и её людям.

— Элара? — Хорт, до этого сидевший неподвижно, резко подался вперёд. — Ты встретилась с Эларой?

— Да. И своими действиями сдала её Совету.

Повисло тяжёлое, давящее молчание, звенящее в ушах. Хорт выругался — грязно, витиевато, с такой яростью, что Лукас испуганно отшатнулся.

— Проклятье… Проклятье и тысяча демонов Бездны!

— Сколько их было? — тихо спросил Грим. — Техномагов?

— Около двадцати. Может, больше. Я не видела, скольким удалось уйти в суматохе. Элару схватили точно и ещё нескольких. Остальные… — я покачала головой. — Не знаю.

Грим медленно опустился на ступеньку, сгорбившись, словно разом постарел на двадцать лет. Палка выскользнула из его слабеющих пальцев и со стуком упала на пол.

— Элара, — прошептал он, глядя в пустоту. — Она была… она держала их вместе столько лет. Она была нашей надеждой, когда мы гнили в камерах.

Я хотела что-то сказать — извиниться, оправдаться, взвыть от бессилия, — но резкий, требовательный стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Тара среагировала мгновенно: пружинистый прыжок, боевая стойка, нож на изготовку. Хорт вскочил следом, и в его ладони хищно блеснуло что-то металлическое — какой-то механизм, который он успел собрать из подручных средств.

Стук повторился громче, настойчивее.

— Откройте! Пожалуйста! — женский голос, высокий, срывающийся на истерику, пробился сквозь толстое дерево. — Ради всего святого, откройте!

Я шагнула к двери. Тара попыталась перехватить меня, но я отстранила её руку.

— Кто там?

— Марта! Сестра Сорена! Пожалуйста, впустите нас!

Сестра Сорена. Я рванула тяжёлый засов и распахнула створку.

На пороге стояла женщина в тёмном дорожном плаще. Капюшон сбился, волосы прилипли к лицу. Она прижимала к себе девочку — Пенни. Обе дрожали так, что стук зубов был слышен даже здесь.

— Пожалуйста, — выдохнула Марта, и в её глазах плескался животный ужас. — За нами пришли. Сразу после… после того, как забрали Сорена. Совет. Они хотят использовать нас, чтобы давить на него. Нам удалось сбежать только благодаря преданности старых слуг.

— Входите, — бросила я на автомате, отступая в сторону.

Они шагнули через порог, в тепло холла, и только когда Марта захлопнула за собой дверь, меня пронзило осознание.

— Как? — выдохнула я, глядя на них расширенными глазами.

— Что «как»? — не поняла Марта, вытирая мокрое лицо.

— Башня не пропускает магов-стихийников. — Я перевела взгляд на Пенни. — Единственный маг, который мог сюда войти — это Лукас, и мы до сих пор не знаем почему.

Грим, наблюдавший за этой сценой с лестницы, вдруг подался вперёд. Его взгляд был прикован к свёртку в руках девочки.

— Птица, — сказал он, и голос его дрогнул от волнения. — Ну конечно. Птица!

— Что?

Он указал костлявым пальцем на девочку. Пенни чуть отстранилась от матери, развернула край мокрого плаща, и я увидела. Она прижимала к груди механическую птицу, ту самую, которую создал мой отец.

— Артефакт, — объяснил Грим, усталость словно испарилась. — Наверняка система защиты башни считывает сложные техномагические конструкции как ключ-идентификатор. Птица создана Мастером, для башни её носитель — «свой».

— Но Лукас не носит никаких артефактов… — начала я и осеклась. — След. Механизмы оставляют след на ауре. Техномагический отпечаток. Башня пропускает тех, чью силу стабилизирует или дополняет техномагия.

Тара присвистнула.

— То есть любой, кто тесно взаимодействовал с механизмами…

— … становится для системы «авторизованным пользователем», — закончила я мысль. — Гениально. Прежний хозяин был параноиком, но гениальным параноиком. Он построил защиту, которая пропускает только тех, кто связан с его Ремеслом. Не по крови, не по дару, а по использованию.

Марта обессиленно опустилась на холодную ступеньку, всё ещё судорожно прижимая к себе дочь. Её пальцы побелели, вцепившись в мокрую ткань детского плаща, а плечи вздрагивали от рыданий, которые она пыталась сдержать.

— Спасибо, — еле слышно прошептала она, поднимая на меня глаза, полные слёз. — Спасибо, что впустили. Я не знала, куда ещё идти. Сорен говорил… он взял с меня слово. Сказал: если что-то случится, бежать только к вам, потому что здесь безопасно.

Эти слова резанули по сердцу больнее ножа. Он знал. Он всё предусмотрел, спасая семью, а сам шагнул в ловушку, которую я невольно помогла захлопнуть.

— Мей. — Тяжёлая ладонь Тары легла мне на плечо. — Нам нужно поговорить. Внизу. Сейчас.

Я кивнула, с трудом отрывая взгляд от Марты.

— Устраивайтесь пока, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Лукас покажет, где можно отдохнуть.

А мы спустились в мастерскую. Тара,