Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

— Смотрите, — Грим указал палкой на место, где массивная труба обрывалась в никуда, не доходя каких-то трёх футов до ответного соединения. — Контуры не замкнуты. Трубы не соединены.

Он прошёл дальше, и мы, словно привязанные невидимой ниткой, двинулись следом. Старик останавливался то у одного узла, то у другого, качал головой, цокал языком, бормотал что-то себе под нос.

— Вот здесь, — он постучал палкой по металлическому корпусу размером с бочку, — клапан давления. Установлен, но не подключён к общей системе. А тут, — он указал выше, туда, где в полумраке угадывались очертания какого-то сложного механизма, — распределитель энергии. Без него вся конструкция бесполезна, как телега без колёс.

Хорт не выдержал, вырвал лампу из рук Молчуна — тот даже не возмутился, только прищурился — и полез осматривать указанное место. Карабкался по металлическим балкам с проворством, которого от старика в его годы никто бы не ожидал. Цеплялся за выступы, подтягивался на руках, ворчал что-то нецензурное, когда нога соскальзывала с опоры.

— Башня готова, может быть, процентов на девяносто, — донёсся сверху его хриплый голос, приглушённый эхом. — Но этих десяти не хватает. Чёртов перфекционист, видать, хотел довести до идеала и не успел.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я вспомнила истории Грима о временах истребления. О том, как охотники врывались в дома техномагов среди ночи. О кострах на площадях. О том, что у многих просто не было времени собрать вещи, не то что закончить многолетний проект.

— Можно доделать?

Грим переглянулся с Хортом, который уже спускался обратно, цепляясь за балки. Молчун стоял неподвижно, но голова его была чуть наклонена набок — поза человека, который слушает очень внимательно.

— Теоретически, — протянул Грим, будто взвешивая каждое слово. — Теоретически можно. Но…

— Нет никаких «но», — рявкнул Хорт, спрыгивая с последней балки и приземляясь с глухим стуком. Пыль взметнулась облачком вокруг его сапог. — Механика в порядке, я проверил основные узлы. Смазка, конечно, высохла, это видно невооружённым глазом, но это ерунда, мелочи, поменяем.

Он прошёлся вдоль ряда шестерней, постукивая по ним костяшками пальцев, склонив голову и прислушиваясь к звуку, как врач слушает грудную клетку больного. Металл отзывался чистым, звонким тоном, без глухих провалов, что говорили бы о трещинах или внутренних повреждениях.

— Соединения крепкие, — продолжал он, пиная носком сапога один из массивных болтов. — Ржавчины почти нет, разве что по краям, поверхностная. Прежний хозяин знал своё дело, выбрал правильные сплавы.

— Контуры управления, — подал голос Молчун.

Мы все повернулись к нему. Он стоял у какой-то панели, которую я раньше не заметила — она была вмонтирована прямо в стену, сливаясь с общей конструкцией. Панель покрывали рычаги всех размеров, циферблаты с замершими стрелками, какие-то кнопки и тумблеры из латуни и меди. Пыли на ней не было, словно кто-то регулярно протирал, хотя это было невозможно.

Молчун провёл ладонью по панели, нащупывая что-то пальцами. Потом нагнулся, заглянул за край, где корпус отходил от стены, открывая узкую щель.

— Разомкнуты в трёх местах, — констатировал он беспристрастно, словно сообщал о погоде. — Нужно восстановить. Проводники оборваны, видимо, намеренно. Страховка от случайного запуска.

— Сколько времени? — Тара, молчавшая до этого, шагнула вперёд.

Грим задумался. Я видела, как он прикидывает в уме, шевеля губами, загибает пальцы, морщит лоб. Профессор явно пытался учесть все переменные: объём работы, их возраст, усталость.

— Если работать всю ночь, — проговорил он наконец медленно, растягивая слова, — не отвлекаясь, не останавливаясь… может, к утру справимся. Работы много, но не критично. Мы втроём, — он кивнул на Хорта и Молчуна, — делали и не такое. Правда, это было лет сорок назад, когда спины ещё не болели, а пальцы слушались, но…

— Справимся, — коротко бросил Хорт, сплюнув в сторону. — Не дети, всё-таки, но есть проблема. Большая проблема.

— Какая? — я почувствовала, как напряглись плечи.

Вместо ответа он прошёл к центру помоста, туда, где металлический пол был выложен особенно тщательно, сходясь концентрическими кругами к одной точке. Мы последовали за ним.

И вот тогда я увидела в самом центре, там, куда сбегались все эти круги, в металлическом полу зияло углубление. Круглое, размером примерно с суповую тарелку, а может, чуть больше. Идеально ровное, выточенное с такой точностью, что швов не было видно и пустое.

— Сердце, — произнёс Грим тихо, почти шёпотом. — Накопитель энергии, его здесь нет.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на холод металла, въедающийся сквозь ткань штанов. Провела пальцами по краю углубления. Оно было выложено серебром — не обычным, потемневшим от времени, а каким-то особенным, что сохранило свой блеск даже после двух веков. От углубления расходились тонкие линии, прорезанные в металле и тоже заполненные серебром. Они ветвились, дробились на всё более мелкие ответвления, как вены от сердца, связывая углубление со всей конструкцией в единую сеть.

— Без накопителя ничего не заработает, — продолжал Грим, опустившись рядом со мной с натужным стоном. — Понимаешь? Мы можем восстановить все контуры, смазать все шестерни, замкнуть все цепи. Но без источника энергии башня так и останется мёртвым куском железа.

— Где его взять? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Не знаю, — признался профессор. — Такие кристаллы не продаются на рынке. Их не делают в мастерских за пару дней. Создание накопителя такого размера и мощности… — он покачал головой, — это работа на годы, сначала нужно вырастить кристалл идеальной чистоты, без единого дефекта. Потом обработать его по особой технологии, которую мало кто помнит, а потом заряжать. Техномаг вкладывает в него частицы своей силы, по капле, по крупице, пока кристалл не наполнится до краёв.

— Если найти другой источник энергии? — произнесла я. — Альтернативный?

— Какой? — Грим вскинулся. — Паровой котёл? Тут нет места для котельной такого размера, которая смогла бы…

— Живой источник, — оборвала я его.

— Голем, — просипела Тара. — Нет, Мей! Нет, это чуть не убило тебя тогда.

— При чём тут голем? — не понял Хорт, обернувшись к ней.

— Покажи им, — едва слышно проговорила Тара. — Покажи им свои шрамы.

Я машинально коснулась груди, прикрыв рукой то место, где под тканью рубашки лежали узоры. Да, шрамы остались, серебристая вязь, похожая на схему электрической цепи,