Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

Таса посмотрел другу в глаза. Милован вынес бремя борьбы с Кровопийцей и забрал одну человеческую жизнь. Способен ли он принимать рациональные решения?

– Нужно пойти за помощью. Ты в силах остаться наедине с убийцей?

Глишич подумал несколько мгновений и кивнул.

– Пообещай, что не причинишь ему никакого вреда. – Таса с серьезным видом указал пальцем на друга.

– Брось! – воскликнул Глишич. – За кого ты меня принимаешь?

– Я считаю тебя другом и хорошим человеком, но ты человек, а у человека могут быть недостатки и повод согрешить. Поверь, я сам подумывал о быстрой расправе.

Глишич понимающе кивнул. Таса положил ему руку на плечо.

– Мне жаль того несчастного человека, но не вини себя. Видно, такова была его судьба.

Полицейский вышел из дома, куда их привели Саванович и его слуга, когда нашли на дне оврага, и отправился в Лелич. До него было минут тридцать пути. Там он поднимет крестьян, прикажет старосте отправить в Валево посыльного, чтобы предупредить полицию. Таса несколько раз оборачивался в сторону дома, пока тот не исчез из поля зрения.

Спустя десять минут после ухода Миленковича Сава Саванович пришел в себя. Поднял голову от пола, посмотрел на мужчину, сидевшего напротив него, прошептал: «Hodie mihi, cras tibi»[25].

И заговорил.

Таса вернулся на коне, черном как вороново крыло. Полицейский натянул поводья, конь заржал, и из его ноздрей пошел пар. У Глишича возникло ощущение, что он попал в «Легенду о Сонной лощине» Вашингтона Ирвинга, а Таса превратился в Балтуса ван Тассела. В этом случае Глишичу досталась бы роль Икабода Крейна, и эта идея ему понравилась.

С Тасой прибыл кмет из Лелича и несколько селян.

– Он пришел в сознание?

Глишич не ответил, только растерянно и задумчиво кивнул.

– Что случилось? Он что-то сказал? – не унимался Таса.

– Много чего. Но в основном это были ругательства и угрозы.

Таса посмотрел на Глишича с подозрением, но промолчал. Пусть это останется на совести друга, давить он не станет. Новоприбывшим не терпелось увидеть Кровопийцу, но Таса приказал им оставаться снаружи и ждать полицию из Валево, потому что не был уверен, что толпа не устроит над Кровопийцей самосуд. Он попросил Глишича покараулить минут пятнадцать у двери, пока сам навестит Савановича. Узник выглядел рассеянным, будто потерял интерес ко всему и суета вокруг нисколько его не касалась.

Конный отряд валевской полиции прибыл затемно. С дюжиной людей в форме приехали карета, чтобы отвезти Глишича и Миленковича в город, и повозка с решетками для Савановича. Помимо задержанного, повозка доставит в морг Валево тела «Квазимодо» и двух несчастных полицейских, которых разместят на крыше.

Савановича вывели из дома и заперли в повозке. Капитан полиции велел Глишичу и Миленковичу сесть в карету, но они попросили принести их вещи и только после того, как все погрузили, забрались внутрь сами.

Карета двинулась в путь, покачивая пассажиров на неровной дороге.

– Не верится, что все закончилось, – сказал Миленкович.

– Я поверю, когда его выведут на расстрел в Карабурме, – ответил Глишич.

– Не будь так наивен, сначала его ждет суд от имени государя, народа и страны.

– Знаешь, пусть его судят и государь, и народ, и страна, но, по мне, этот подонок заслуживает только безымянной могилы.

– Не беспокойся об этом. Все, кто попадает в Карабурму, оказываются именно в таких. После казни преступник получает лишь номер, будто и не был человеком, он остается только строчкой в переписном листе.

– Что ж. – Голос Глишича прозвучал ровно, без толики сочувствия. – Каждый сам выбирает свою судьбу… Но получается, что вы хотели арестовать не того человека?

Полицейский почесал за ухом.

– Тот парень, Танасие Топалович, – местный чудак, он подходил под образ того, кто не вписывался в окружение. И занимался таксидермией.

– Чем?

– Делал чучела животных. У него весь дом наполнен этими чучелами. Обычно, мой друг, люди убивают животных, чтобы их съесть или чтобы снять шкуру и сшить из нее одежду или обувь, но никто не набивает их, чтобы держать в комнате. Поэтому неудивительно, что после публикации твоего «Переполоха в Зарожье» нам пришло сообщение: кто-то узнал в таксидермисте Кровопийцу. По чистой случайности мы попали в аварию недалеко от поместья Савановича. Как думаешь, он расскажет нам, почему совершал преступления?

– Подозреваю, что он не захочет раскрывать свои мотивы. Он умен, ему важно перехитрить собеседника, показать превосходство. Хотя порой он срывается, злится, будто в этот момент им управляет другой человек, вот тогда от его самоконтроля не остается и следа.

– То есть ты с ним успел поговорить и слышал не только оскорбления. – Таса на мгновение замолчал и посмотрел в глаза писателю. – Послушай, Милован, я не собираюсь лезть к нему в голову, потому что боюсь того, что там найду. С этим есть кому разбираться. Благо, таких, как он, немного. Я встречал в городе негодяев, воров, которые ограбят тебя в мгновение ока. Сталкивался с убийствами, но чаще они свершаются случайно или в состоянии алкогольного опьянения, так что расследование проходит быстро. Среди преступников есть и сироты, которые остались без крова и вынуждены попрошайничать или воровать. О преступниках можно написать много книг, но, честно говоря, до Савановича им далеко. С ним следует поступить справедливо, а мы двинемся по жизни дальше.

– Выходит, что не мои записи помогли поймать убийцу, – сказал Глишич. – Я собираюсь вернуть тебе подарок, который не заслужил.

– О чем ты? – возмутился Таса. – Именно благодаря тебе мы его и поймали, так что забудь о возврате подарка. Он прекрасно послужил тебе сегодня, поэтому пусть и дальше будет у тебя. Никогда не знаешь, что тебя ждет!

– Саванович нашелся благодаря стечению обстоятельств.

– Послушай, друг… Единственная причина, по которой убийца сейчас на пути в тюрьму, – это твой рассказ. Благодаря твоему анализу мы отправились арестовывать Кровопийцу. Да, нам повезло, что тут скажешь, но мы не оказались бы здесь, если бы не твоя проницательность. Кто знает, сколько бы еще этот безумец убивал, без твоего вклада в его поимку.

Глишич вздохнул, склонил голову, помолчал и, глядя в глаза другу, спросил:

– Ты помнишь цвет его глаз?

– Да. Карие… или зеленые?

– Мне казалось, что синие, – пробормотал Глишич и откинулся на сиденье, чтобы вздремнуть.

В Валево они прибыли после полуночи. Весть об их приезде дошла до местных жителей, и около полицейского участка собрались зеваки, желающие увидеть Зарожского Кровопийцу. Полиции пришлось сдерживать группу людей, которые собирались расправиться с Савановичем. В ход пошли дубинки, в ответ в полицейских