Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

– Итак, в воскресенье «Сербская газета», «Отечество», «Политика» и «Народные новости» по очереди опубликуют на своих страницах «Переполох в Зарожье», и я верю, что от этого будет польза.

«Тогда и увидим, во что же я ввязался», – вздохнул Глишич.

Следующие две недели Милован Глишич наслаждался литературным успехом. Слухи о небывалом случае, когда рассказ местного писателя опубликовали в пяти изданиях в один и тот же день, распространились мгновенно, и уже к полудню газеты разобрали, будто в них писали о раскрытом заговоре против Его Королевского Величества. Некоторые коллеги по перу отнеслись к успеху Глишича со скепсисом, а к самому писателю – с подозрением, как к собаке, которая поджала хвост, но готова вот-вот укусить. Они посчитали, что рассказ не самый лучший, и не могли понять, почему Милован вдруг стал любимцем редакторов. Ведь должность корректора Государственной типографии не давала ему ни малейшей возможности добиться такой чести. Многие попытались разгадать эту тайну, но удовлетворительного ответа никто так и не нашел.

Успех Глишича изменил репутацию и положение в доме, где он жил. Госпожа Людмила, домовладелица и вдова аптекаря Йована Поп-Лазича, намекнула, что хотела бы его познакомить со своей племянницей. Пришлось стоически сопротивляться очевидному сватовству, как и подобает холостяку без крыши над головой, который тратит половину зарплаты в тавернах и пабах. Людмила не постеснялась намекнуть, что такому мужчине, как он, не хватает нежной женской руки – она бы вытянула его из пропасти, в которую он попал, общаясь с товарищами, которые проводят больше времени с бокалом в руках, чем с пером.

Однажды она отругала несчастного Лазу Костича, высказав: «Неудивительно, что этот пьяница упал в грязь и копошился в ней, как свинья». Глишич попытался объяснить Людмиле, что Лаза упал, потому что поскользнулся на мокрой брусчатке, но это ничего не изменило – домоправительница уже создала в голове нужный ей образ и не собиралась от него отказываться.

– Чтобы ты знал, – сказала Людмила без иронии. – Когда мужчина тащится домой в неподходящее время и выглядит так, будто провел время в сарае, любая честная женщина оставит его на ночь за дверью.

На ее негласное послание, что «каждая женщина, имеющая свою квартиру», оставит такого мужа за дверью, Глишич парировал:

– В брак вступает тот, кого преследуют бесы.

Людмила уставилась на него широко раскрытыми глазами, будто не могла поверить в то, что услышала.

– Если бы не вы написали «Сахарную голову», я бы прямо сейчас отказала вам в крыше над головой и попросила немедленно съехать!

Кто бы мог подумать, что рассказ, опубликованный в «Отечестве» в 1875 году, поможет не остаться бездомным в одночасье. Глишич поклонился, взял руку домоправительницы в свою и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Вы, как всегда, правы, госпожа Людмила. Простите меня за грубость из уважения к коллегам.

Она фыркнула и промолчала, но осталась довольна, потому что считала, что вышла из этого разговора победительницей.

В то утро Людмилу Поп-Лазич едва не хватил удар, когда она открыла входную дверь и увидела двух человек в полицейской форме и гражданского позади них.

– Мы пришли за Милованом Глишичем, – грубо сказал один из полицейских.

Домоправительница чуть не потеряла сознание, сжимая пеньюар, накинутый поверх ночной рубашки.

– Что этот негодяй натворил? – спросила она голосом, переходящим в фальцет.

– Этот негодяй, – Таса Миленкович проскользнул между коллегами, – помог раскрыть одно из самых страшных преступлений, с которыми когда-либо сталкивалась сербская полиция!

Таса прошел мимо домоправительницы, но остановился.

– Где комната Милована?

Людмила указала рукой на лестницу, не в силах вымолвить ни слова. Таса взбежал по ступеням. Дверь одной из комнат открылась, из нее выглянул человек, но тут же отпрянул, увидев посетителя в форме.

Полицейский постучал в другую дверь и закричал:

– Милован… Просыпайся, мой друг! Мы нашли его. Кровопийца у нас!

Глишич услышал шум, когда подкидывал дрова в камин. Распахнул дверь и увидел на пороге Тасу Миленковича.

– Я не сплю? Ущипни меня, – сказал Глишич. – Ты только что упомянул Кровопийцу?

– Да! У нас получилось, – прошептал Таса и хлопнул Милована по плечу. – Одевайся, тебе стоит присутствовать при аресте убийцы, на которого ты нас навел. Я жду тебя внизу. – Он пошел по коридору, но обернулся и подмигнул. – У меня есть для тебя особый подарок.

Пятнадцать минут спустя Глишич сел в карету рядом с Тасой. Двое сопровождающих полицейских в форме подули на кулаки, чтобы согреться, прежде чем отправиться в путь. Как только дверь закрылась, кучер щелкнул кнутом, и карета, запряженная двумя лошадьми, тронулась.

– Мне до сих пор кажется, что это всего лишь сон, – произнес Глишич.

Таса Миленкович улыбнулся, и писатель не смог вспомнить, когда в последний раз видел его в таком хорошем настроении. На лице друга всегда можно было легко прочитать все, что тот чувствовал. Глишичу нравилось, как тот выглядел сейчас.

– Как ты понял, что это и есть наш Кровопийца?

– Честно говоря, после публикации твоего рассказа в газете я был настроен скептически, – признался Таса. – Ты знаешь, что по работе мне регулярно приходится общаться с доносчиками и что они не близки моему сердцу. Но на этот раз я благодарен, что люди откликнулись не за деньги, а по зову сердца. Неделю назад мы получили письмо от читателя «Переполоха в Зарожье». Он сообщил, что его сосед – это тот самый преступник из твоего рассказа. Оказывается, ты был прав во всем, кроме одного…

Глишич с любопытством посмотрел на друга.

– Это не два человека, а один.

– И как же зовут Кровопийцу?

– Танасий Топалович, – сказал Таса. – Ему около сорока, он учился в медицинской школе в Белграде, но бросил учебу, когда потерял родителей и финансовую поддержку. Он вынужденно вернулся домой.

Глишич подозрительно покачал головой, прикусив нижнюю губу.

– Извини, что не разделяю твоего энтузиазма по поводу Кровопийцы: жизнь научила меня не радоваться раньше времени. Лучше скажи, куда именно мы идем.

– Проедем через Валево, оттуда свернем к Маковиште. Думаю, к полудню окажемся в первом месте. К счастью, снегопад прекратился, но подозреваю, что мы еще с ним столкнемся.

– Что, если Кровопийца сбежит к тому времени, как мы доберемся?

– Мы не доверились воле случая, – самодовольно хмыкнул Таса. – За преступником наблюдают несколько полицейских в штатском, и у них есть приказ: если Кровопийца покинет пределы села, немедленно его арестовать. Кстати, я говорил тебе, что у меня есть сюрприз.

Таса встал, достал из багажника над их головами чемодан и бросил