Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

стоило предпринимать, только после обязательной консультации с шанцзяном Галиным. Который, вскоре, должен был прибыть в город вместе с формальным китайским командующим генералом Лю Чжэнь-хуанем. Вдобавок, отрываться от основных сил, в условиях такой дичайшей несогласованности, было чревато. Тылы не были обеспечены от слова «никак»

Алексей пожал плечами, плюнул и отправился искать «дорогого друга». Чан Кайши каким-то загадочным образом умудрился до сих пор нигде не засветиться.

Быстрое расследование привело Лексу к небольшому буддийскому монастырю к нескольких километрах от города. Там же нашелся и второй полк: солдаты активно готовились к обороне.

Командиры полков и офицеры из свиты генерала встретили Лексу радостно, но из их глаз просто сочилась ненависть и злоба.

Чан вытаращился на Алексея как на ожившего покойника, но быстро пришел в себя и принялся его утешать.

— Я очень рад, мой друг, что вижу вас в добром здравии. Не огорчайтесь, военное счастье изменчиво, с вашими талантами и героизмом, мы очень быстро изменим положение…

Как вскоре выяснилось, Чана убедили соратники, что чжилийцы отбили город, а шансяо Лан геройски погиб.

Когда Алексей раскрыл реальное положение дел, генерал просто взбесился. Он бегал по комнате, рычал, выл и крушил мебель. На него было страшно и, одновременно жалко смотреть.

— Я потерял свое лицо! Как дальше жить! Я лично всех казню! Клянусь!!!

— Ничего вы не потеряли, — спокойно заметил Алексей. — Все знают, что вы, как и положено командиру дивизии, лично руководили сражением и довели его до категорической победы. В рапорте своему командованию, я все так и отражу. А тех, кто осмелится утверждать обратное… вы и сами справитесь. Но, так дальше продолжаться не может…

Генерал резко успокоился.

— Мой друг, я понимаю. Завтра же, все негодяи будут покараны. И я обязательно учту ваше мнение при назначении новых командиров. Но… — он тяжело вздохнул. — Печально, но я пока связан по рукам и ногам. Я вынужден оглядываться на богатых родственников этих мерзавцев. Обещаю, придет время, когда все изменится.

— Я уверен в этом, — Лекса кивнул. — А пока, вернемся в город. Мой денщик отбил для нас шикарную гостиницу. Ее хозяйка обещала подать к ужину свиные копытца в пряном соусе. И да, вам стоит самому отдать приказ…

Все устроилось, как нельзя лучше. На рассвете на главной площади Даньшуя расстреляли двадцать человек по обвинению в дезертирстве, вредительстве и измене. Ни один из командиров полков в это число не вошел. Их просто отстранили. На время. Чтобы подумали над своим поведением. Но командира комендантского взвода казнили еще вечером в монастыре. Ему отрубил башку «сын черепахи» Фань.

Как и планировалось, через день в Даньшуй прибыло руководство советской военной миссии.

Блюхер казался очень довольным, впервые за все время в Китае обращался к Алексею по имени отчеству, жал ему руку и обещал представить к ордену. Бородин тоже лучился доброжелательностью. Но Лекса сразу понял, что то-то произошло. Все выяснилось вечером, когда Бородин, Блюхер и Алексей остались втроем.

— Вас отзывают, Алексей Алексееви, — сухо сообщил Бородин. — Позавчера пришла телеграмма из Москвы.

Блюхер изо всей силы шарахнул кулаком по столу, пронзил коминтерновца свирепым взглядом, но смолчал.

Лекса спокойно встретил новость и поинтересовался:

— Какая формулировка?

Бородин шумно вздохнул и тихо ответил.

— Без формулировки, но приказано предпринять меры для предотвращения вашего побега на территории Китая. Хочу вас уверить, никто не собирается приставлять к вам охрану. Это явное недоразумение! Я уже все прояснил в своем рапорте в Москву. Вы охарактеризованы в высшей степени положительно, подоплеку ситуации я тоже прояснил. Но, сами понимаете, приказ уже отдан. Уверен, в Москве сразу разберутся, этот досадный инцидент никак не запятнает вашу репутацию…

Блюхер опять шарахнул по столу и заорал на коминтерновца:

— Я еду с ним. Ты понял? Я лично буду свидетельствовать на Реввоенсовете. Все доложу!

— Что вы несете? О чем вы? Вы же видите, я пытаюсь все исправить!

Разговор перерос в настоящий скандал. Блюхер и Бородин чуть не подрались. Успокоил всех Лекса. Если честно, он даже обрадовался, потому что тоска по семье стала уже непереносимой.

— Успокойтесь! — он тоже повысил голос. — Разберутся, — и специально добавил. — А я помогу разобраться…

И строго посмотрел. Чтобы все правильно поняли.

Второй скандал устроил Чан Кайши. Генерал не кричал, он медленно цедил слова с жутковатой гримасой на лице.

— Я усматриваю в этой подлости вредительство. Очевидно, что кто-то из функционеров советской миссии вошел в сговор с кликой чжилийцев. Оставить меня без лучшего советника в разгар наступления — это предательство. Я немедля извещу об этом товарища Сунь Ятсена. И, будьте уверены, он примет мои доводы. Мы вместе с ним обратимся к вашему руководству с письмом…

Бородин совсем сник и даже не пытался оправдываться.

А Лекса немедленно отправился в академию, собираться домой. Случившееся его несколько выбило себя, но он был уверен, что во всем разберутся.

Бо молча помогал собирать вещи, по его щекам рекой лились слезы.

— Не плачь, парень… — Лекса приобнял мальчишку. — Все будет хорошо. Вот, держи… — он положил перед ним пачку денег. — Этого тебе надолго хватит.

На себя Лекса почти не тратил денег, оттого скопилась немалая по китайским меркам сумма в полторы тысячи шанхайских долларов.

Бо ткнулся лбом в плечо Алексею и, уже не скрываясь, бурно зарыдал.

— А хочешь… — Лекса запнулся. — Поехали со мной. У меня жена добрая, сыном будешь нам…

Бо отстранился, вытер рукавом нос и тихо прошептал:

— Я хочу, очень хочу, но не могу. Бабушка и дедушка без меня пропадут. Но… — он всхлипнул. — Я буду ждать тебя! Всегда! Всегда буду ждать и дождусь…

А потом…

Потом влепил горячий поцелуй Лексе в губы и выбежал из палатки.

— … что за хрень… — бешено взревел Алексей и выхватил шашку из ножен. — Что за гомосятина! Зарублю стервеца!

Тоже выскочил из хижины, но мальчишки уже и след простыл. Тогда Лекса начал остервенело отплевываться и тереть губы тыльной стороны ладони.

Рядом внезапно раздался удивленный голос Машки Чубаревой.

— Это что с тобой такое, братское сердце?

— Ничего, ничего такого… — Лешка покраснел. — Ну… чая горячего хлебнул.

— Скучать буду… — Мария обняла его. — Но скоро увидимся, думаю. Я по своим каналам все как надо сообщила. Мы тут расследование провели, оказывается, эта мразь успела через посольство донос отправить. А