Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

Он нажмет на спусковой крючок не раздумывая.

Джекки его опередила.

Стрелять ее учил генерал Джервис, взяв с нее слово хранить секрет. Большая политика и большие жертвы всегда творились исподтишка. Джекки была скверным учителем, но непревзойденным учеником.

Монк рухнул, чуть ниже поясницы, там, где пуля перебила ему позвоночник, растекалось по замызганной робе красное пятно.

– Капитан! – Кин возник ниоткуда и едва не споткнулся о тело Монка. – Дно… он жив?

– Конечно, сержант, – бесхитростно улыбнулась Джекки, и Кина ее гримаса напугала. – Все, как я вам и обещала. Теперь можете тащить его за ноги. Ему это уже не повредит.

Она шла к транспорту и смотрела на небо. Там, как всегда за облачным пологом, был неизвестный ей яркий свет, и только ночью наступало иное время, когда бездна над головой являла свои сокровища тем, кто не боялся продать душу мраку. Токуви выдумали эту легенду после Бедствия, потому что старые страшные сказки не производили больше ни на кого нужное впечатление.

Навстречу бежали Фиро и Лэйси.

– Все в полном порядке, – Джекки остановилась и убрала наконец пистолет, – но сержант, думаю, не возразит, если вы оба ему поможете.

Фиро опрометью полетел к складам, Лэйси не торопился. Он стоял, расставив ноги, покачивал головой и подбирал слова, словно это была его последняя речь перед тем, как судья прикажет всем встать и удалится в комнату за трибуной.

– Попытка к бегству. Не стоило нам оставлять вас с ним, капитан. Или меткий стрелок у нас Фиро? Кин? Я?..

– Нет, сержант. Я иногда допускаю ошибки. Так и скажете на допросе.

Джекки хотела добавить, что дело не в Кэйр, не в Пайес и даже не в Роке. Дело в мальчишке, который не справился с Монком один на один, и Монк поплатился за это, но Лэйси и без разъяснений все понимал.

Транспорт, присыпанный угомонившейся пылью, был покрыт – почти – государственным знаменем. Джекки мысленно провела золотую и белую линии и открыла пассажирскую дверь.

– Вы отвезете нас в город?

Мэри Кэйр пришла в себя. Она была очень слаба, лежала в объятиях окаменевшей Пайес, укрытая форменной курткой. Хрупкая, невероятно сильная женщина, и Джекки дорого бы отдала, чтобы узнать ее невеликий секрет.

– Здесь холодно…

Джекки транспорт казался раскаленным, но она, не споря, закрыла дверь, повернулась, протянула Кэйр руку и почувствовала, как та несильно сжала ее пальцы в ответ. Мэри Кэйр не плакала, глаза ее были закрыты, но причина была лишь в том, что на поверхности – там, где она не показывалась столько лет, – слишком светло. Ледяные пальцы в руке Джекки подрагивали, вызывая непривычное чувство, и она не сразу вспомнила, как оно называется: сострадание.

– Ваш сын делает это крепче, Мэри, – проговорила Джекки, осторожно стискивая ладонь Кэйр. – Врачи говорят, что это хорошо.

На ресницах Кэйр блеснули несмелые слезы, а Джекки не могла отвести от нее взгляд. По грязному лицу в ошметках спутанных светлых волос расплывались мокрые пятна, бледные, слившиеся с белым как бумага лицом губы дрожали, но Мэри Кэйр не спешила ничего говорить. Все того стоило – все, что Джекки сделала, что искала и кого не нашла.

– Он жив, – повторила она. – И он останется с вами, я это вам обещаю. Вы уже знаете, как назовете его? – Кэйр помотала головой, и слезы из глаз полились обильнее. – Гэвин. Назовите его Гэвин, так звали… зовут… в общем, так будет правильно.

– Он затолкал меня в транспорт, офицер. А потом привез Марту. Она стала расспрашивать его… обо мне. И он испугался. – Четыре дня, вспомнила Джекки, периодичность доставки службы снабжения. Пайес могло бы и повезти. – И мы оказались здесь. Я… думала, я никогда не увижу свет. Марта выходила, а меня он не выпускал. Он никогда не трогал ее, даже когда она просила… Марта знала, что со мной делать. Он забрал моих сыновей. Я думала, я умру. Но я все не умирала…

У нее была огромная воля к жизни, и, к великому сожалению Джекки, не каждому эта воля могла помочь. Она выпустила руку Кэйр и прижала к лицу рукав – ей еще предстояло вернуться в управление и забрать у Иверс непрочитанный рапорт. К транспорту шли с телом Монка Лэйси, Фиро и Кин. Пайес сидела все так же не двигаясь, не слыша, как Мэри Кэйр подписывает ей приговор.

– Я думала, нас спасут. Я слышала голоса. Я часто слышала голоса. Но никто так за нами и не пришел, а потом голоса исчезли…

Монка швырнули в грузовой отсек. С ним не церемонились, и Джекки не интересовалась, сказал ли Лэйси что-то Кину и Фиро кроме того, что им обоим стоит держать рот на замке. Судя по тому, что на физиономии Лэйси не было синяка, если он и проявил инициативу, то не с Кином, тот бы этого ему не спустил. Кин перехватил вопросительный взгляд Джекки и пожал плечами, давая понять, что Монк пока жив, но дотянет ли до госпиталя – неизвестно.

Если бы в старом сарае был генерал Джервис, Монк мог прожить еще несколько дней, но Джекки здорово проигрывала в мастерстве прицельной стрельбы.

– Меня арестуют? – очнулась Пайес. Она заботливо обнимала Мэри Кэйр, но ей было чего опасаться. Джекки посмотрела через ее голову на забравшегося в грузовой отсек Фиро, потом на Лэйси, плюхнувшегося возле Кэйр.

– Да. Пока вы обе будете в госпитале, дальше вашу судьбу решит суд.

– Я ничего не сделала! – у Пайес оставались силы кричать, и Лэйси дернулся, как от удара. – Я ни в чем не виновата!

– Откуда вы знали, что делать при родах? – быстро, пока Пайес не начала соображать, спросила Джекки, не исключая, что имя Эдмунда Рока все-таки прозвучит.

Пайес вжалась в сиденье, ощерилась, но прижала к себе Кэйр так, словно кто-то пытался их разлучить. Помешалась она окончательно или нет, считала ли Мэри Кэйр в чем-нибудь виноватой, но она берегла ее, как самое ценное, больше самой себя.

– Что-нибудь! – отчаянно взвизгнула Пайес, заслоняя собой от Джекки и остальных Мэри Кэйр. – Что-нибудь, только бы это все кончилось! Вы не знаете, как это долго и страшно! Нужно сделать хоть что-нибудь!

Доктор Эванс ссылалась на старую записную книжку, и если она не ошиблась в определении возраста записей, если прием