Как достать архимага 7 - Лев Котляров

— Ли, я правильно поступаю? Это поможет?

— Яу никогдау неу слыушал, чтоу мауги таук бы решаули эту проблеуму.

Вася поморщилась, ожидая продолжения, но его не последовало. Глубоко вздохнув и размяв руки, как это делал обычно я, она снова положила ладони на камень и прикрыла глаза.

— Услышьте меня, — едва слышно сказала она. — Взываю к вам! Я пришла помочь вам!

Она нахмурилась так, что брови сошлись, и медленно выдохнула. Я видел, как ее сила — не та, безумная, исполняющая желания, а призрачная — тонкими нитями потянулась к завалу.

— Я знаю, что вы здесь, — снова заговорила она, теперь мягче, словно успокаивала испуганного ребенка. — Я чувствую вас. Вы не одни. Мы пришли, чтобы помочь.

В воздухе что-то изменилось. Стало холоднее. Световые шары мигнули, будто кто-то дунул на них из темноты.

— Алексей Николаевич, — шепнул Григорий, подойдя ближе, — мне это не нравится.

— Погоди, — также тихо ответил я, не сводя глаз с Васи. — Она знает, что делает.

На самом деле я не был в этом уверен. Но мешать сейчас — только хуже сделать.

Вася тем временем продолжала. Ее голос звучал ровно, спокойно, но в нем появились новые нотки — глубокие, проникающие прямо в душу.

— Я обращаюсь к тем, кто остался здесь. К тем, кого забыли. К тем, кто ждал долгие годы. Я здесь. Я слышу вас. Ответьте мне.

И они ответили.

Сначала это был просто шепот — неразборчивый, похожий на шелест мелких камушков. Потом слова начали складываться в фразы, от которых у меня кровь застыла в жилах.

— Холо-о-одно…

— Где све-е-ет?

— Домой… я хочу домой…

Вася вздрогнула, но ладоней от камня не убрала. Я шагнул ближе, готовый в любой момент выдернуть ее из этого контакта, если что-то пойдёт не так.

— Я знаю, — ответила она шепотом. — Знаю, что вам холодно и темно. Знаю, что вы хотите домой. Но чтобы попасть домой, вы должны понять…

— Спаси-и-ите! — вдруг завыл голос, полный такой отчаянной боли, что у меня зазвенели нервы. — Спасите, мы здесь! Мы живы! Разберите камни! Мы задыхаемся!

— Тихо, тихо, — Вася покачнулась, но устояла. — Вы не задыхаетесь. Вы уже… вы уже не дышите. Простите.

На мгновение повисла тишина. А потом шахта взорвалась криками.

— Как это — не дышим⁈

— Я слышу свое сердце! Оно бьется!

— Жена! Где моя жена⁈

— Выпусти нас! Выпусти!!!

— Врешь! Мы живые!

Григорий побледнел и осенил себя знаком отвода злых сил. Лабель прижался спиной к стене, неразборчиво что-то бормоча. Ли впился когтями в мое плечо так, что я чувствовал, как по коже потекла кровь.

А Вася стояла и слушала. Слушала этот хор отчаяния, боли и безумия, и по ее щекам текли слезы.

— Я знаю, — повторила она, когда крики немного стихли. — Я знаю, как это больно. Знаю, как страшно быть одной в темноте. Знаю, как хочется, чтобы кто-то пришёл и спас тебя. Но… но я не могу сделать вас живыми. Я могу только помочь вам уйти.

— Нет! — взревел самый сильный голос. — Не хотим уходить! Здесь наше золото! Мы нашли жилу! Богатейшую жилу! Мы теперь богаты! Мы купим все! Дома, земли, лошадей! Жены будут в шелках ходить!

— Какое золото? — тихо спросила Вася.

— Вот! — в голосе появились жадные нотки. — Мы нашли! Оно здесь, под камнями! Мы отдадим его тебе, только разбери завал! Забери золото, а нас выпусти!

Я видел, как дрогнула Вася. Как в глазах мелькнуло что-то… сомнение? Жалость? Но она снова взяла себя в руки.

— Нет, — твердо сказала она. — Золото вам больше не нужно. Вы умерли. Все вы. Много лет назад. Шахта обрушилась, и вас не успели спасти. А потом… потом кто-то наложил заклинание, чтобы вы не могли уйти. Чтобы ваши души остались здесь навсегда.

— Зачем? — вдруг спросил другой голос, тихий, почти детский. — Зачем нас держать?

— Не знаю, — честно призналась Вася. — Может, боялись, что вы будете мстить. Может, не хотели, чтобы правда вышла наружу. Может, просто забыли. Люди часто забывают то, что им неудобно помнить.

— Мы не хотим мстить, — сказал плаксивый голос. — Мы хотим домой, к матери и жене.

У Васи задрожали губы. Она глубоко вздохнула.

— Их уже нет. Они тоже умерли. Давно.

— Тогда я хочу к ней, — просто ответил голос. — Туда, где они.

— Ты попадешь к ней, — пообещала Вася. — Все вы попадете к тем, кого любили. Но для этого вы должны отпустить эту шахту. Отпустить золото. Отпустить свою злость. И уйти.

— А если не отпустим?

Это был тот самый первый голос, сильный и злой.

Вася помолчала. А потом сказала то, от чего у меня волосы встали дыбом:

— Тогда я уйду. И вы останетесь здесь еще на сотни лет. Один в темноте. Без надежды. Без света. Пока ваши души не сотрутся в пыль. Вы этого хотите?

Тишина. Долгая, тягучая, как смола.

— Нет, — наконец ответил злой голос, но теперь в нем не было злости только усталость. — Не хотим.

— Тогда помогите мне, — попросила Вася. — Вы можете сами разобрать этот завал? Хотя бы немного?

— Можем, — неохотно ответил голос. — Но камни тяжелые. Мы не касаемся их.

— Попробуйте, — настаивала Вася. — Ради тех, кто ждет вас там, за гранью. Ради матерей и отцов. Ради жен и детей. Попробуйте.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал — магия дрогнула. Заклинание удержания, которое я видел на табличке, заколебалось, пошло рябью, словно кто-то бил в него изнутри.

— Давай, — шепнула Вася. — Давай, у вас получится.

И вдруг сверху, с самой вершины завала, упал маленький камешек. За ним — второй. Третий.

— Леш, — выдохнула Вася не оборачиваясь. — Они слушаются. Они помогают.

Я смотрел, как осыпается завал, и не верил своим глазам. Камни падали один за другим, но не хаотично, а словно по чьей-то воле — аккуратно, в сторону, освобождая проход.

— Еще немного, — подбадривала Вася. — Еще чуть-чуть. Я здесь. Я не уйду.

Через минуту в завале образовалась брешь. Достаточно большая, чтобы даже я смог пролезть.

Вася обернулась ко мне. Глаза ее блестели от слез, но уже сияли победой.

— Леша, — сказала она. — Теперь твоя очередь. Нужно снять заклинание удержания. Пожалуйста, только аккуратнее! Не навреди им!

Я кивнул и шагнул вперед.

Глава 16

Кости. Много костей.

Пустые глазницы черепов, обрывки одежды, инструменты. Камни. Привкус магии и смерти в глотке.

Хорошо, что Вася не пошла за мной.

Мне стоило невероятных усилий сдержать эмоции. Казалось, что каждый из погибших горняков