Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

Син Хэрян молча смотрел на рацию, из которой только что доносился голос. Мне показалось, будто я услышал, как заскрежетал зубами Со Чжихёк. Судя по тому, что Чон Санхёна и Ким Чжэхи поймали сектанты, Чжихёк по пути даже не заглянув в «Офион». И вот к чему это привело.

Будь здесь Со Чжихёк, Пэк Эён или Кан Сучжон, они без колебаний схватили бы рацию и ответили. Может, что-нибудь вроде «Спасибо, избавил нас от лишней мороки», или «Давай, стреляй уже», или «Ну чего ты тянешь?».

Но у Син Хэряна было целых десять минут, и он, казалось, действительно колебался. Похоже, даже если дело касается членов команды, которых ты терпеть не можешь, не так уж просто взять и выкинуть их за борт. В конце концов, Син Хэрян увел с собой даже меня — парня, в котором подозревал сектанта.

— Шеф! — раздалось из рации. — У-у-у-а-а-а! Они меня мучают! Ай! Ай-ай-ай! Простите! Я больше не буду!

Неизвестно, что там творилось, но Чон Санхён рыдал во весь голос. Судя по тому, как отчетливо было все слышно, Найт поднес рацию прямо к его лицу.

На фоне рыданий и бессвязных бормотаний Санхёна голос Ким Чжэхи звучал пугающе спокойно.

— Санхён… Конечно, выстрел в голову может быть разным, все зависит от того, куда попадет пуля. Но если смерть мгновенная, то человек ничего не почувствует. Так что не бойся.

Похоже, ему действительно приставили ствол к голове. Санхён снова всхлипнул:

— Ы-ы-ы-а-а-а! Хён, ты с ума сошел?! Все вы тут долбанутые! Шеф! Я был не прав! Спасите меня! А-а-ай! А-а-а-а-а-а! Перестаньте! А-а-а-ай! Почему вы бьете только меня?!

С ума сойти. Я едва знал Санхёна, но даже у меня сердце сжималось. Страшно было представить, каково сейчас Син Хэряну. Но он сидел с каменным лицом, как робот, ни единого намека на эмоции.

Похоже, сначала эти двое сообщили по рации о моем местоположении, а уже потом попались сектантам. Лучше бы просто затаились и не высовывались, может, фанатики, занятые поисками меня, прошли бы мимо.

Неужели им не пришло в голову, что остальные выжившие не просто так не спешат выходить в эфир? Сейчас на гибнущей станции остались либо те, кто не смог выбраться, как ни старался, либо те, кто мог, но сознательно решил остаться.

Своим объявлением они разом оповестили всех о том, что выжили после удара по Исследовательскому комплексу и наводнения в жилом блоке. Неужели не подумали, что кто-то может прийти за ними, — те, кому они успели насолить, пока жили здесь? Неужели такая мысль им даже в голову не пришла?

Я и сам однажды воспользовался системой оповещения — с благими намерениями, — но даже тогда внутри все сжималось от страха. А вдруг те, кто вывел из строя спасательные капсулы, сделают меня следующей мишенью? Начнут интересоваться, откуда у меня информация? Я понимал, что польза от трансляции перевешивает риск, и все равно колебался. Но, слушая, как рыдает Чон Санхён, начинаешь подозревать, что он вообще не думал о возможных последствиях. И вообще пожертвовать одним человеком, чтобы спасти жизнь двоих, — это же классика жанра, утилитаризм в действии. Все ради общего блага, «наибольшего счастья наибольшего числа людей»11. Удобная философия, когда на кону не твоя шкура. Мне же досталась роль жертвенного агнца, или же козла отпущения. Но, честно говоря, злиться уже не было сил, так что, пожалуй, я даже не стал их сильно осуждать.

И все же, о чем вообще думали эти идиоты, когда решили вести переговоры с религиозными фанатиками?! Неужели всерьез рассчитывали, что сильные мира сего, держащие в руках оружие, великодушно пойдут на уступки? Син Хэрян, например, был уверен, что его убьют, несмотря на то что он удерживал в заложниках человека, которого сектанты называли своим «спасителем».

Или они просто никогда не допускали мысли, что могут стать мишенью? А ведь даже Пэк Эён, которая, казалось бы, держит весь мир за горло, всегда носила с собой нож… Не настолько же они наивные...

В жизни часто видишь, как люди оказываются перед тяжелым выбором, и похоже, сегодня в такой ситуации оказался Син Хэрян. Что бы он ни выбрал, все будет казаться неправильным.

Сотрудник погибает на рабочем месте — случай, конечно, не самый частый, но и невозможным не назовешь. Но если его расстреляли террористы и решение его начальника хотя бы косвенно повлияло на этот исход. Потом объясняйся с семьей, рассказывай, что именно произошло, и готовься давать показания, если начнется проверка.

На месте Син Хэряна я бы давно написал заявление об увольнении. Меня подмывало сказать: «Они меня сдали — поделом им». У него, наверное, тоже руки чесались прикончить этих двоих. И все же где-то глубоко внутри он, возможно, думал: «Нет, этих ублюдков лучше вернуть в Корею и сдать властям».

Прошло всего пять дней с тех пор, как я устроился на Подводную станцию, а меня уже бесило здесь практически все. Протекающие стены, вооруженные сектанты — это, конечно, само по себе ужасно, но прямо сейчас больше всего раздражало то, что вся ответственность легла на плечи мужчины, которому нет еще и тридцати. Эй, куда подевались умудренные опытом старики, которым, по идее, положено принимать такие решения?

Разве у меня было право указывать Син Хэряну, как ему поступать с членами его команды? Я этих людей сегодня впервые увидел, а он, судя по всему, проработал с ними по меньшей мере три месяца. Единственное, чем я сейчас мог помочь, — это попытаться выиграть немного времени, отсрочить момент принятия решения. Дадут ли мне эту возможность, другой вопрос, но все же…

— Я попробую потянуть время.

Я забрал рацию у Син Хэряна, который, похоже, погрузился в тяжелые мысли. Интересно, это вообще нормально, когда заложник вот так просто забирает рацию у своего похитителя?

— Здравствуйте. Меня зовут Пак Мухён, я стоматолог из клиники Deep Blue с Четвертой подводной базы. Говорят, вы меня ищете.

После моих слов в рации стал слышен гул голосов, но потом кто-то рявкнул: «Заткнитесь!» — и все стихло.

— Для начала — да, меня действительно взяли в заложники. Но я жив и здоров. Рядом со мной Джозеф, он… — Даже в темноте было видно, как распухла у него губа, куда ударил Син Хэрян. — Он тоже жив. Что насчет Чон Санхёна и Ким Чжэхи, которые у вас в заложниках?

— Нас бьют! Спасите!

— По одному голосу я не могу быть уверен, что ты и правда Пак Мухён.

— Ну… справедливо.

В конце концов, мошенничество с поддельными голосами появилось не на пустом месте. Я все понимаю. Но как доказать, что я — это именно я? По ДНК, что ли? Все мои документы и бумажник, скорее всего, утонули вместе с остальными вещами.

— Кто был первым человеком, которого встретил Пак Мухён, оказавшись в Deep Blue?

Первой на ум пришла Ю Гыми. Я вспомнил, как она поделилась со мной выпечкой в запотевшем лифте и как ее лицо мягко подсвечивали голографические наклейки с морскими существами… Я уже собирался назвать ее имя, но вовремя прикусил язык. Чем больше я думал, тем отчетливее понимал: мы встретились случайно, она тогда просто выходила за булочками.

Мне вспомнилось, как Кан Сучжон подняла мой чемодан с такой легкостью, будто он был дамской сумочкой. Сейчас я понимал: она просто обрадовалась, узнав о прибытии соотечественника, и вышла меня встретить. Тащить тяжеленные посылки, да еще и мой багаж, — удовольствие сомнительное.

Такое ощущение, будто первый рабочий день был сто лет назад. Наверное, потому, что каждый последующий оказался таким суматошным и долгим, и время словно растянулось. Неужели я успел привыкнуть к этой чертовой работе? Нет-нет, мне по душе спокойные, ничем не примечательные будни. Я — классический офисный планктон; чем меньше людей