Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

— Эллиот. Он же был первым последователем Церкви Бесконечности, которого я встретил.

Я понял — Эллиот специально ждал меня в Deep Blue. Впрочем, Кан Сучжон и Ю Гыми тоже оставались под подозрением. Если вдруг окажется, что Ю Гыми и правда последовательница Церкви Бесконечности, и если она искренне желала моей смерти, чтобы вернуться в прошлое… что ж, ладно. Ради нее я соглашусь еще разок умереть. Наверняка у нее были свои причины, чтобы вступить в секту.

Это правильный ответ? Или нет?

В рации какое-то время стояла тишина, будто кто-то обсуждал услышанное.

Потом раздался голос:

— На связи Элизабет Уивер. Вы хотели со мной поговорить.

Четкий американский английский, выверенное произношение, приятный голос. Жива, значит. Впрочем, откуда мне знать, что это действительно Элизабет?

— Как мне к вам обращаться, мисс Элизабет Уивер?

— Друзья зовут меня Бет или Лиз. Лучше Бет.

«Бет».

Стоило вспомнить, что однажды я выстрелил в эту женщину, как в висках кольнуло. Ощущение было странным — как ни в чем не бывало разговаривать с человеком, которого сам же и убил.

— Бет, у меня есть просьба. Можно ее озвучить?

— Конечно, говорите.

Голос спокойный, даже доброжелательный. Трудно поверить, что всего несколько минут назад из рации доносились крики и рыдания.

Син Хэрян, все это время молчавший, поднял с пола валявшуюся ручку и быстро нацарапал на столе: «Выдвините самое нелепое и невыполнимое требование».

Я-то собирался попросить их пощадить тех двоих. Можно было бы попробовать начать с малого: сначала установить контакт, шаг за шагом выстроить доверие. Например, сектанты могли бы предложить нам еду, ссылаясь на усталость от длительной осады. А в ответ мы, допустим, отпустили бы одного из заложников.

Но заложников-то всего двое и, по сути, хоть какую-то ценность для сектантов представляю только я. Син Хэрян говорил, что главное для нас — выиграть время.

В любом случае непохоже, что он или сектанты собирались устанавливать какой бы то ни было контакт. Син Хэрян еще раз обвел ручкой слова «нелепое» и «невыполнимое». Ну… и что теперь говорить?

— Бет. Вы можете эвакуировать всех, кто сейчас находится на Подводной станции, включая Чон Санхёна и Ким Чжэхи, на территорию Тэхандо?

А если она откажется? Я ведь последовал совету Син Хэряна — начал с самого нелепого и невыполнимого требования, которое только смог придумать.

Китайский иероглиф 權 в слове 權力, от которого произошло корейское слово «власть»12, изначально означал гирю для взвешивания. Такая гиря должна быть одинаково точной и справедливой независимо от того, с кем ты имеешь дело, с сильным или слабым, в каких условиях и при каких обстоятельствах, — иначе весы не покажут верный результат.

Но противник уже положил на свою чашу оружие и численное превосходство, и весы резко накренились. А на нашей чаше — только чудо, которое якобы даровано спасителю. Интересно, хватит ли этого, чтобы уравновесить чаши? Посмотрим, насколько велика власть спасителя. Хватит ли ее, чтобы управлять последователями Церкви Бесконечности?

— Можно узнать причину? — прозвучало из рации.

Причину? Да кто вообще захочет торчать на полуразрушенной станции с протекающей крышей? Чем быстрее мы отправим людей на сушу, тем лучше. И мне, если честно, до смерти надоело раз за разом проживать один и тот же день. В этот раз мне повезло, но что, если в следующий я не смогу спасти Ким Гаён? Что, если цикл завершится на той итерации, в которой Гаён мертва? Надо вытащить отсюда всех. А уж если получится, пусть потом вытащат и меня.

Вопрос только, получится ли убедить тех, кто одержим желанием вернуться в прошлое, что им нужно покинуть станцию из соображений безопасности.

— Они мешают мне передвигаться.

— Но ведь вы можете просто убить всех, кто стоит у вас на пути.

Я замолчал, судорожно сжимая рацию. Такая мысль даже не приходила мне в голову. Я ведь брался за оружие не потому, что кто-то стоял у меня на пути, а потому, что меня загоняли в угол.

ГЛАВА 194

ЗАЛОЖНИКИ

Часть 4

Даже если отбросить в сторону вопрос, способен ли я убить человека, и просто подумать логически — ну не нравится мне кто-то, и что? Зачем сразу убивать? Можно ведь просто пройти мимо.

Что вообще для последователей Церкви Бесконечности значит человеческая жизнь? Своих-то, тех, кто в секте, они хотят спасти, а все остальные — хоть трава не расти? Что они за мрази такие?

Как только я осознал смысл слов Элизабет, меня будто кипятком окатило. Казалось, голова превратилась в скороварку. Пока они размышляли в духе «а пусть остальные подохнут», в Исследовательском комплексе люди из последних сил боролись за жизнь! Но стоило мне бросить взгляд на винтовку в руке Син Хэряна — и злость моментально испарилась.

Информация обо мне у них, скорее всего, есть. Да что уж, наверняка есть. Но что в моем личном деле заставило их подумать, будто я способен хладнокровно убивать людей, которые мне просто не нравятся? Что, тест на личность показал психопатию?

Если нет, может, со мной что-то случилось? Физически? Да нет же. Я ведь не какой-то подготовленный боец вроде Син Хэряна. Даже смешно сравнивать. Вот взять того же Джозефа — пусть он сейчас избит и связан, но если бы мы сошлись один на один и у него было оружие, сто процентов, что он победил бы.

— Вы говорите так, будто я действительно способен убить кого угодно.

— Со временем вы сами все поймете, — ответила Элизабет с такой уверенностью, что у меня волосы на затылке зашевелились.

Только вот боевые навыки не появятся из ниоткуда, и мышцы не увеличатся, как лапша в кипятке, лишь оттого, что пройдет время.

Элизабет тем же мягким, ровным голосом продолжила:

— Подводная станция — место, которым спаситель может распоряжаться по своему усмотрению. Если пожелаете, мы выведем всех находящихся здесь людей на поверхность. Скажите только, когда начинать.

Сектанты… правда собираются эвакуировать всех со станции? Я был уверен, что они откажутся, а они вдруг спокойно пошли навстречу. Радость нахлынула на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Чего тянуть? Чем скорее, тем лучше!

— Прямо сейчас, — выпалил я, пока Элизабет не передумала.

— Хорошо. Поняла вас.

Серьезно? Они и правда посадят в лифт всех, кто остался на Подводной станции, и отправят наружу? Тогда, может быть, и я тоже… Я тоже смогу выбраться отсюда?

Я мысленно воскликнул «Найс!» и, не выпуская рацию, победно вскинул кулак в воздух.

Но вот Син Хэрян моей радости не разделял. Он перечеркнул «нелепое и невыполнимое требование». А потом негромко, почти шепотом, сказал:

— Врут.

— А?

В ту же секунду рация снова ожила:

— Все будет исполнено так, как пожелает спаситель. Однако ради вашей безопасности мы, последователи Церкви Бесконечности, вынуждены сделать некоторые исключения.

— Что?

Стоило услышать слово «исключения», как меня охватило дурное предчувствие, будто я пропустил в договоре важный пункт, написанный мелким шрифтом. Сердце сжалось, по телу пробежал холодок.

Где-то вдали послышался дрожащий голос Чон Санхёна:

— П-погодите! Вы же сами сказали, что отпустите нас! Я слышал! Только что, когда говорили с Пак Мухёном, вы пообещали, что отправите нас на поверхность!

Элизабет холодно ответила:

— На поверхность мы вас отправим. Мы обещали сохранить жизнь и сдержим это обещание.

Следом раздался крик. Потом — резкий, скрежещущий звук, будто что-то пилят или режут. Крики Чон Санхёна стали пронзительными, почти как женское сопрано, — совсем не такими, как его прежние всхлипы. Выстрелов не было, только мерзкий скрежещущий