Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

ушел из Deep Blue? Что сейчас с теми, кто поднялся на Тэхандо? Что делает моя мама? А младший брат? И главное, почему все это происходит со мной?

— Как думаете, с остальными все в порядке?

Син Хэрян несколько раз крутанул плечом, разминая правую руку, и наконец ответил:

— Кого именно вы имеете в виду?

— Тех, кто ушел из Deep Blue, — Чжихёка, Гаён, Туманако.

— По дороге они могли столкнуться с сектантами. Лифт мог не заработать. А может, в месте назначения их уже ждали враждебно настроенные люди. Чжихёк сам разберется по ситуации.

— Надеюсь, им удалось спрятаться.

Син Хэрян прищурился, вгляделся в темноту и медленно покачал головой:

— Чжихёк не станет отсиживаться в укрытии.

— А?

— Скорее всего, он уже отвел остальных в безопасное место, а сам сейчас где-то поблизости.

— Откуда вы знаете?

Син Хэрян слабо улыбнулся и сказал:

— Руководитель должен смириться с тем, что вероятность выполнения в тот же день данного подчиненному задания составляет менее пятидесяти процентов.

— Э-э-э…

Правда, что ли? Хм-м, наверное, зависит от ситуации. А со мной такое бывало? Ну… если поручение давали с утра, еще ладно, но если после обеда… Син Хэрян стал таким… начальственным, заговорил как настоящий руководитель инженерной команды, таким тоном, будто уже все принял и пережил. Было странно это слышать.

— Значит, вы остались здесь, чтобы выиграть время?

— Да. Чем больше сектантов соберется вокруг Deep Blue, тем тише будет в других местах.

Значит, Син Хэрян решил стать приманкой. Выходит, он с самого начала хотел провернуть что-то подобное в одиночку?

— А Чжихёк не может попытаться пробраться к клинике? Напасть на сектантов, чтобы вытащить вас?

Если бы появилась хоть какая-то внешняя поддержка, у Син Хэряна был бы шанс выбраться, даже если я останусь. Он задумался, потом покачал головой:

— Он не станет так рисковать. Сосредоточится на том, чтобы выбраться отсюда, как и было приказано

Джозеф молча слушал наш разговор, а потом презрительно фыркнул:

— Если этот Чжихёк и правда где-то рядом, наши обязательно его возьмут.

Син Хэрян скользнул по нему полным пренебрежения взглядом и с насмешкой бросил:

— Если даже я не всегда могу найти, то у вас и подавно не выйдет.

На мой взгляд, Джозефу стоило бы пожалеть собственную психику и не ввязываться в перепалку с Син Хэряном. Отвечал тот или нет, достаточно было взгляда, полного пренебрежения, чтобы у Джозефа начинал дергаться глаз и сыпалась самооценка.

А я… сидел в полутемной, раскуроченной приемной стоматологической клиники рядом с вооруженным мужчиной, от которого пахло кровью, и чувствовал себя… на удивление спокойно. Почти в безопасности. Телу ничего не угрожало, психике, кажется, тоже.

В отличие от Джозефа я был не связан и, глядя на свои свободные руки и ноги, вдруг спросил:

— Я впервые стал заложником… А как обычно все происходит?

Прежде я видел подобное только в кино. Там заложники лежат на полу с опущенной головой и связанными руками. Получается, если меня не связали, значит, не считают угрозой? Или Син Хэрян даже не допускает мысли, что я могу быть как-то связан с сектой?

В кино все просто: главный герой — как правило, полицейский или бывший спецназовец — с легкостью укладывает всех врагов за пару сцен. Пули летят мимо, а если и попадают, то красиво: в плечо, в бок — героически, но не смертельно. Ни разу не видел, чтобы героя подстрелили, скажем, в ступню. Или в пах. И заложники почти всегда выживают. А в реальности, если начнется штурм, все кончится мясорубкой и для заложников, и для захватчиков.

Теперь, оказавшись в роли заложника, я очень надеялся, что это в первый и последний раз. Я не боялся смерти только потому, что знал: Син Хэрян не станет стрелять без причины. И еще потому, что знал: даже если умру, то вернусь к жизни. А не знал бы, валялся бы сейчас на полу лицом вниз и дрожал от ужаса, уверенный, что вот-вот погибну.

Син Хэрян на секунду задумался, а потом вполне серьезно начал объяснять мне, новоиспеченному заложнику, как в таких случаях обычно проходят переговоры.

— Когда преступник берет кого-то в заложники, он, как правило, хочет выдвинуть какие-то требования. Если требований нет, чаще всего это означает, что он собирается причинить заложнику вред.

— А что требуют чаще всего?

— Деньги. Транспорт. Привезти членов семьи. Дать возможность выйти в эфир. Освободить кого-то из заключенных. Что-то из этого.

Я-то думал, все всегда упирается в деньги. А оказывается, требования бывают самые разные. Допустим, преступник требует человека, а если тот откажется приходить? Тогда что?

— А если, скажем, он требует привести кого-то из членов семьи, вы что сделаете?

— Не приведу. Пообещаю, чтобы потянуть время.

— А если деньги, транспорт или освобождение кого-то?

— То же самое. Цель преступников — получить желаемое как можно быстрее. А цель переговорщиков — выжать максимум информации и тянуть время, не подвергая риску заложников.

В нашем случае все наоборот. Син Хэрян тянет время, чтобы собрать информацию, а сектанты хотят как можно скорее что-то получить. Давайте на минуточку забудем, что это «что-то» — я. Зачем портить себе настроение?

— Тогда, может, потребуете перевести вам десять миллиардов на счет в швейцарском банке? Или, скажем, подогнать вертолет?

— Десять миллиардов… — Син Хэрян скользнул взглядом сначала по мне, потом по Джозефу.

Его обычно непроницаемое лицо едва заметно дрогнуло. Похоже, он решил, что мы с Джозефом и на миллиард не тянем.

Вот это было обидно. Мы с Джозефом уставились на Син Хэряна с немым укором, и тот, поколебавшись, все же добавил:

— Раз транспорт якобы уничтожен, можно прикинуться дураком и потребовать у них авианосец, просто чтобы посмотреть на реакцию.

Серьезно? Думаешь, они скорее притащат авианосец, чем десять миллиардов?

— Пока Церковь Бесконечности не предложит мне что-то в обмен на вас, я продолжу выдвигать заведомо невыполнимые требования. Буду изводить их абсурдными запросами, выигрывая время и удерживая сектантов возле Deep Blue.

Джозеф зажмурился, будто не хотел даже видеть Син Хэряна, и с вселенской усталостью в голосе пробормотал:

— Больной ублюдок… Дай сюда рацию. Скажу им, чтоб штурмовали к черту.

Я вспомнил, с кем именно Син Хэрян просил его связать по рации, и спросил:

— А почему вы хотели поговорить с этой Элизабет Уивер?

— Если ее назначили спасителем, значит, она — ключевая фигура внутри культа. Правда, сам я с ней говорить не собираюсь. — Он на секунду отвел взгляд и добавил: — Разговаривать будете вы.

Что?! Я должен переговариваться с какой-то сектанткой, которую даже не знаю? Это что, тренд сезона — сваливать все на ближнего своего?!

Рация вдруг ожила, и я вздрогнул. Неужели уже прошло десять минут? А что, если Элизабет Уивер так и не выйдет на связь? По шее пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом, но тут из рации раздался до боли знакомый голос:

— Шеф? Шеф! Это Санхён! Спасите меня! Ше-е-еф!

Из рации раздавались крики Чон Санхёна. Я на секунду подумал, а вдруг он каким-то образом справился с сектантами, завладел рацией и вышел на связь… но сразу после его крика, как по эстафете, раздался спокойный голос Ким Чжэхи:

— Командир Син, вы живы. Это радует. Нам не повезло, нас схватили. Ну что ж, бывает.

Сразу после его обреченных слов послышался резкий звук — кто-то выхватил рацию. Заговорил мужчина, видимо, тот самый Дэвид Найт:

— Если в течение десяти минут ты не отпустишь Пак Мухёна, я начну казнить твоих людей. Одного за другим.

Я сжал рацию и уставился на Син Хэряна.

ГЛАВА 193

ЗАЛОЖНИКИ

Часть 3