Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

предупреждают своих пациентов: «Если не чистить зубы, будет кариес», «Не пейте алкоголь, как воду», «Курите поменьше», «Если зубы чувствительные, избегайте холодного», «Не налегайте на сладкое», «Не думайте, что можно все исправить, разок почистив зубы как следует», «Пользуйтесь зубной нитью хотя бы раз в день. Ну хорошо, хотя бы раз в два дня». Но поток пациентов, которые приходят с проблемами просто потому, что игнорировали все предупреждения, не иссякает.

Если бы я вернулся в день перед аварией и сказал родителям: «На выходные никуда не выезжайте. Просто побудьте дома», послушали бы они?

Похоже, Джозеф окончательно отказался от идеи завербовать Син Хэряна в секту.

— Моему сыну было всего восемь. Он был добрым, хорошим мальчиком. Будь он до сих пор жив, мир не особо изменился бы. Разве что мы с женой были бы счастливы. Разве этого недостаточно? Почему он не должен жить? Почему нельзя изменить прошлое?! — Джозеф с налитыми кровью глазами уставился на Син Хэряна.

— Ты называешь нас безумными психами, но, если желания исполняются, это уже не безумие. Это вера. — А потом он повернулся ко мне и сказал: — Вот почему ваше существование столь ценно.

ГЛАВА 191

ЗАЛОЖНИКИ

Часть 1

Пока я стоял, будто окаменев, Син Хэрян чуть сдвинулся. Всего полшага, но при его телосложении этого оказалось достаточно, чтобы полностью заслонить мне обзор. Широкая спина, четкая линия плеч — как будто между мной и Джозефом встала стена. Наверное, и сектант меня теперь не видел.

— Спасение должно быть в твоих собственных руках. Не перекладывай его на других.

— Ты вообще слышишь, что я говорю?! Ты требуешь невозможного, по крайней мере, от меня!

— Поэтому ты решил уповать на религию? — четко подытожил Син Хэрян. — Смирись. В мире есть вещи, которые невозможны.

А что, так можно было?.. Сурово, что ни говори. Я бы не смог. Где учат такой решительности? Или она врожденная?

Джозеф уставился на Син Хэряна так, будто получил пощечину, а потом начал извиваться изо всех сил, осыпая его проклятиями. Он был связан по рукам и ногам, но, казалось, стоит ему только сесть — и он набросится на Син Хэряна.

Я решил поставить точку:

— Джозеф, послушайте. Если судить по тому, что происходит со мной, исполнить вашу просьбу попросту невозможно.

Джозеф уставился с таким видом, будто получил пощечину уже от меня. Если после слов Син Хэряна он готов был на него наброситься, то после моих сник, словно из него выпустили весь воздух.

Син Хэрян молча наблюдал за нами обоими, потом стал перебирать вещи, отобранные у остальных. Убрал магазин к себе в карман, а странного вида нож — в ящик стола. Мы с Джозефом следили за ним. Больше никто ничего не говорил. В этой тишине я вдруг понял, что теперь могу спокойно прокрутить в голове весь наш разговор.

— Кажется, я начинаю понимать, откуда у Церкви Бесконечности столько денег.

Син Хэрян, раскладывающий магазины по карманам, бросил на меня косой взгляд.

— Скорее всего, их основной источник дохода — пациенты из паллиативного отделения, готовые на все, лишь бы вернуться в то время, когда были здоровы. Из них проще всего вытянуть деньги. Приступы рвоты, диарея, постоянная боль — все это ломает. Остается только депрессия, бессилие и отчаяние. В этом состоянии человек уже не думает; он цепляется за любую соломинку. Если бы я хотел завербовать людей, то начал бы с больниц. Заставлял бы покупать камни по дате рождения, молиться до изнеможения, чтобы вернуться в прошлое. Если у этой секты есть доступ к драгоценным рудникам, доход у них должен быть немаленький. Потом я нацелился бы на тех, кто пережил катастрофу, таких как я. В газетах пишут сухо: столько-то погибло, столько-то выжило. А те, кто выжил, потом борются с последствиями всю оставшуюся жизнь. И в таких случаях неважно даже, верит ли сам пострадавший. Достаточно, чтобы поверили его близкие.

Когда я снова начал ходить, отец ни секунды не думал, что это заслуга медицины и реабилитации. Он был уверен, что помогли молитвы, ведь именно в тот день, когда я впервые встал на ноги — после долгих месяцев, в течение которых реабилитация не давала результатов, — он хоть и с сомнением, но отнес в храм пожертвование. Пятьдесят тысяч вон. Чистое совпадение. Но его это убедило.

— Следом — те, кто потерял семью или возлюбленного. Если кто-то и воскреснет — отлично. Нет — тоже не беда. Ведь секта предлагает такую поддержку, какую государство даже не пытается предоставить. Почему бы и не вступить? Тебе обещают деньги, престиж, новые знакомства. Можно отвлечься от воспоминаний, найти хоть какую-то надежду. Не знаю, кто основал эту секту, но он определенно умеет находить отчаявшихся, жаждущих вернуться в прошлое, дурит им головы и выжимает из них время и деньги.

Кану со своей навязчивой мечтой вернуться на шестьсот лет назад. Джозеф с его попытками воскресить сына. Как ни крути, все равно это невозможно. Или… я так думаю, потому что недостаточно умирал?

Хотя нет. Не хочу больше умирать. Даже ради «понимания».

Я просто хочу домой.

Хочу домой.

— Церковь Бесконечности совсем не такая, какой вы ее представляете, спаситель, — сказал Джозеф.

Похоже, он решил, что мое отвращение к их «Церкви» связано исключительно с тем, что я сейчас в заложниках. Он попытался меня успокоить: мол, вот выберусь отсюда, пообщаюсь с теми, кто уже прошел через подобное, и все пойму. Ну-ну. Если Джозеф узнает, что я не собираюсь никого спасать и просто хочу выбраться из этой временной петли, страшно даже представить, как он запоет.

Джозеф скосил взгляд на Син Хэряна и процедил:

— Думаешь, тебе позволят умереть спокойно? Ты хоть представляешь, насколько упорны наши последователи? Если сдашься прямо сейчас, я постараюсь договориться с верхушкой — может, хотя бы умрешь без боли.

— Вот как, — ровно, без выражения, ответил Син Хэрян и протянул ему рацию: — Запрашивай подкрепление.

— Что?

— Я знаю, что вы уже окружили Deep Blue. Передай, что здесь какой-то псих, который захватил в заложники добропорядочного стоматолога и расстреливает всех, кто входит. Скажи, что тебе нужно подкрепление.

Окружили? Вон оно что. Неудивительно, что Син Хэрян все это время и не думал выходить. Впрочем, стрельба, прибытие медика — логично, что сектанты уже по периметру.

Джозеф, который еще секунду назад сыпал угрозами, теперь с подозрением смотрел на протянутую ему рацию.

— Все вроде бы логично, но почему-то стремно. Это что, какая-то ловушка?

— Хочу проверить, насколько вы упорны, — усмехнулся Син Хэрян.

Джозеф, похоже, окончательно сдулся. Он взглянул на меня и устало поинтересовался у командира:

— Эй… а ты не думал, ну… просто отпустить нас?

— Мы что, останемся здесь?

Я не мог не спросить — меня волновало не столько то, как мы отсюда выберемся, сколько, что будет с Син Хэряном. Мне-то ладно, а вот ему, судя по всему, снаружи уже готовят «теплый» прием.

Но он вовсе не выглядел встревоженным.

— Есть только одна причина, по которой они до сих пор не начали штурм.

— Какая?

— Чаще всего заложники погибают не от рук преступника, а во время штурма.

Откуда он знает? Нет, даже знать не хочу.

— То есть они не начинают штурм, потому что боятся за меня или Джозефа?

— Судя по его поведению, — Син Хэрян кивнул в сторону Джозефа, — их волнует исключительно ваша жизнь.

Он уставился на Джозефа, который вздохнул, крепче сжал рацию и наконец заговорил:

— Это Джозеф Грэм, команда «Браво». В Deep Blue захват заложника. Спаситель в заложниках. Прием.

Рация тут же ожила, будто