Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

— Нет! Не смейте! Пусть всё свершится! — кричал Александр Викторович, извиваясь на полу.

Я не слушал. Всё моё внимание сосредоточилось на артефакте.

Чёрная сфера раздулась, внутри неё клубилась концентрированная Пустота. Леонид уже не кричал — у него не осталось сил даже на это. Он просто висел, удерживаемый чёрными нитями, и его жизнь утекала по капле.

«Хозяин, ты же не собираешься…» — начал Шёпот.

«Именно это и собираюсь».

«Ты с ума сошёл! Эта штука тебя сожрёт!»

«Посмотрим, кто кого сожрёт», — ответил я.

В ту же секунду артефакт активировался. Я выпустил Пустоту и направил её в артефакт. Поток пронзил пространство и ударил в самый центр. Его структура оказалась нарушена, и кристалл погас.

Но накопленная в нём сила никуда не делась. Раздался хруст, на чёрной поверхности образовалась трещина и сквозь неё хлынула Пустота.

Она начала пожирать всё вокруг. Мебель, картины на стенах, ковёр на полу. Я едва успел создать очаг, который не позволил ей дотянуться до людей.

Шагнул вперёд и протянул руку к артефакту.

Понимал, что рискую. Даже если гвардейцы не поймут, что случилось, то могут пойти слухи.

Но разве есть выбор?

Пустота внутри меня отозвалась мгновенно. Она узнала родственную силу и потянулась к ней.

Затаив на миг дыхание, я коснулся сферы.

Все пытки Рагнара, через которые я проходил, теперь показались детским лепетом. Каждую частичку моего существа пронзила невыносимая боль, и я едва удержался на ногах.

Перед глазами потемнело, из носа хлынула кровь. До хруста стиснув зубы, я принял эту боль, пропустил её через себя и позволил раствориться в бездонном Ничто.

Артефакт попытался поглотить и меня тоже, высосать мою жизненную силу, как он делал это с Леонидом. Но я не собирался становиться жертвой.

Я хозяин Пустоты, а не её раб.

Сосредоточившись, я начал поглощать энергию артефакта. Не сопротивляться ей — именно поглощать. Пустота внутри меня раскрылась, как бездонная пропасть, и потянула в себя всю накопленную силу.

Ощущения, будто пьешь из пожарного шланга. Великое Ничто хлынуло в меня потоком, грозя разорвать изнутри. Моё тело протестовало, аура трещала по швам, боль слепила и не давала вдохнуть.

Но я не останавливался.

Артефакт сопротивлялся. Нити Пустоты потянулись ко мне, пытаясь впиться в моё тело.

Я перехватил их. Подчинил. Обернул против самого артефакта.

Секунда. Две. Три.

Сфера начала уменьшаться. Пульсация ослабевала.

Мессинг-младший рухнул на пол как марионетка с обрезанными верёвками.

Я продолжал поглощать. Артефакт съёживался, теряя силу. Его голодная Пустота становилась частью меня.

Наконец, сфера издала тихий треск и рассыпалась чёрным пеплом.

Никаких спецэффектов, торжественного звука или чего-того ещё. Всё происходило в тишине, и закончилось так же тихо.

Я отступил на шаг, тяжело дыша. Внутри меня бушевала поглощённая энергия, но я удерживал её под контролем. Еле-еле, на пределе сил, но удерживал.

Я едва не упал, но гвардейцы оказались рядом и поддержали меня.

— Не может быть… не может… Как ты это сделал, мальчишка? — лепетал на полу Александр Викторович.

Я не ответил. Посмотрел на Леонида, который лежал без сознания, но дышал. Бледный как смерть, но живой.

«Хозяин… ты как?» — осторожно спросил Шёпот.

«Жив», — коротко ответил я.

«Ты сумасшедший. Я восхищён!»

Я позволил себе слабую усмешку и сел на пол рядом с Леонидом.

Почему-то ждал, что ко мне явится Рагнар. Он ведь наверняка почувствовал и силу этого артефакта, и то, что я сумел её поглотить. Интересно, он обрадуется, что его «верный Аколит» сумел остановить всплеск Пустоты? Или, наоборот, огорчится?

Но Рагнар не явился. Я лишь на мгновение ощутил его настороженное внимание, которое тут же исчезло.

Может быть, мне просто показалось.

Где-то в глубинах Вселенной

Рагнар наблюдал.

Он всегда наблюдал. И сквозь бесконечность своего небытия он видел каждое движение своего носителя.

То, что произошло в усадьбе Мессингов, заставило его задуматься.

Юрий Серебров поглотил силу артефакта. Дикую, необузданную Пустоту, которая не прошла через тело носителя, не была очищена его сущностью. Сырую, опасную энергию, способную разорвать неподготовленного человека изнутри.

И он справился.

Более того — он подчинил её. Интегрировал в себя, сделал частью своей силы.

Рагнар пытался осмыслить эту ситуацию. Юрий всё ещё Аколит. Его дар только начинал раскрываться, его понимание природы силы поверхностно.

И при этом он «приручил» дикий поток.

Это… тревожно.

Поток был небольшим, это правда. Микроскопическим по меркам истинной Пустоты. Но сам факт, что Аколит смог это сделать, указывал на огромный потенциал. Потенциал, который совершенно не нравился Рагнару.

Если так пойдёт дальше, носитель может достичь ранга Повелителя. А этого допустить нельзя.

Повелитель Пустоты обладал властью, способной бросить вызов самому Рагнару. Мог поставить под сомнение его планы, сорвать тысячелетние замыслы. Юрий не может знать о существовании такого ранга, но тем не менее…

Рагнар взвесил варианты.

Можно вмешаться. Ограничить рост силы носителя, наложить невидимые барьеры на его развитие. Но это вызвало бы вопросы. Юрий уже показал склонность к любопытству и анализу. Он заметит несоответствия и начнёт копать глубже.

Не говоря уж о том, что найти такого же носителя будет непросто.

Нет. Лучший способ скрыть что-то — не привлекать к этому внимания.

Рагнар принял решение: он проигнорирует произошедшее. Пусть Юрий воспринимает случившееся как обычное проявление своего дара. Как нечто естественное и не заслуживающее особого внимания.

Если носитель не будет акцентироваться на этом событии, он не станет исследовать его глубже. Не поймёт истинного значения того, что совершил. И, возможно, не повторит подобного до тех пор, пока Рагнар не будет готов…

Всему своё время.

Российская империя, пригород Новосибирска, подвал усадьбы Мессингов

Ирония судьбы — камеры, которые Мессинги оборудовали для пленных врагов, теперь стали их собственным пристанищем.

Александр Викторович сидел на скамье, прислонившись спиной к холодной стене. На его руках мерцали магические наручники — те, которые он когда-то заказал у лучших столичных артефакторов.

Рядом, в той же камере, находился Леонид. Мессинг-младший выглядел паршиво — после контакта с артефактом его кожа всё ещё сохраняла сероватый оттенок, а под глазами появились тёмные круги. Но это не мешало ему нервно расхаживать из угла в угол.

В соседних камерах сидели слуги и оставшиеся в живых гвардейцы. Все молчали, подавленные произошедшим.

— Прости меня, — тихо сказал Александр Викторович.

Сын вдруг остановился и посмотрел на него. Медленно кивнул.

— Не переживай, отец. Я понимаю. Возможно, на твоём месте я поступил бы так же.

— Я всё равно виноват перед тобой. Готов был отдать