Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

Контузия лёгких средней тяжести. Разрыва не случилось, и это хорошо. Но в альвеолах скапливалась кровь, что приводило к осложнению дыхания. Магу требовалась срочная госпитализация — ну или помощь военного целителя на месте.

Максим положил ладонь на его грудь и сформировал нужное заклинание, ощущая, как восстанавливается дыхание пациента.

— Вот. Всё в порядке. Ты готов вернуться в строй.

Маг кашлянул, выплюнул кровь и кивнул.

— Спасибо, барон.

— Не за что. Отдохни немного, тебе нужно восстановить ману, — Максим помог ему встать и добраться до блиндажа.

— Хорошая работа, — услышал Волков голос Ивана Курбатова.

Тот работал в соседнем блиндаже. Через узкий проход между позициями целители могли видеть друг друга.

— Как у тебя дела? — спросил Максим, вытирая пот со лба.

— Только что восстановил ногу одному бойцу. Там осколков было как игрушек на новогодней ёлке. Дал пару эликсиров, к вечеру сможет опять сражаться, — без тени хвастовства рассказал Курбатов.

Волков кивнул.

— Я тоже справляюсь. Кто бы мог подумать… Если бы не помощь Сереброва и Строгова, я бы сейчас лечил солдат на другой стороне фронта.

— М-да, интересно порой судьба поворачивается, — усмехнулся Иван и махнул рукой гвардейцам, которые притащили на носилках очередного раненого.

Бойца внесли в блиндаж, и Курбатов скользнул вслед за ним. Вокруг продолжался бой, но Максим уже даже не вздрагивал, когда рядом взрывались снаряды или над головой проносились потоки магического пламени. Привык. Раньше он бы и не подумал, что к такому можно привыкнуть.

Он подошёл к блиндажу и заглянул внутрь, глядя на то, как Курбатов мастерски исцеляет гвардейца, который получил три пули в живот.

Иван как будто вообще не уставал, возвращая бойцов в строй одного за другим. Его необычный дар проявлялся, в первую очередь, в способности виртуозно управляться с физическими повреждениями. Он мог остановить кровотечение, закрыть рану и срастить сломанные кости так быстро, что это казалось волшебством, даже учитывая то, что Иван пользовался магией.

Когда Максим впервые увидел, как Иван работает, он был поражён. Совсем юный парень, ровесник Юрия, должно быть. Но он обращался с человеческим телом, как гениальный скульптор с глиной. Ни одного лишнего движения.

— Эй, Макс! Посмотри на этого. Похоже, твоя специализация, — окликнул его Иван, когда принесли очередного гвардейца Серебровых.

Максим подошёл. Боец лежал, не шевелясь, его глаза были расширены, зрачки огромные. Дыхание частое, прерывистое. Явных ранений нет.

— Контузия, — констатировал Максим.

— Тяжёлая. Плюс добавь сюда боевой стресс и нервное истощение. Этот с первых дней войны оружия не опускал, — покачал головой Курбатов.

Максим молча склонился над бойцом и положил ладонь ему на лоб. Его магия, золотистая и тёплая, потекла в раненого. Он не мог разом излечить расшатанную психику гвардейца — но мог предложить ей нечто вроде успокоительного.

Позже, когда всё закончится, он придёт в себя. А сейчас надо просто исцелить контузию и вернуть солдату боевой дух.

— Готово, — сказал Максим через минуту.

Боец моргнул, глубоко вздохнул и быстро встал.

— Спасибо, господин лекарь, — кивнул он и выбрался из блиндажа. — Где мой автомат⁈

— Ничего себе, — усмехнулся Иван, наблюдая за уходящим бойцом.

— Ты тоже неплохо работаешь, — ответил Максим.

— Ну, мы с тобой на разных уровнях. Я просто исцеляю раны и ставлю кости на место. А ты… у тебя особенный дар. Ты возвращаешь их в строй не физически, а морально. Иногда это намного важнее, потому что раненый боец может сражаться, а вот сломленный — нет. Отличная работа! — Курбатов ткнул его кулаком в грудь.

Максим пожал плечами. Он никогда не любил похвалы, но от Ивана они звучали как-то по-особому естественно. После нескольких дней совместной работы они стали хорошей командой. Иван справлялся с физическими травмами, Максим — со всем остальным.

Время текло странно. То ускорялось, то замедлялось. Целительские блиндажи наполнялись кровью и болью, потом пустели, потом заполнялись снова. Бесконечный цикл.

Максим потерял счёт людям, которых исцелил. Двадцать? Тридцать? Больше? Его магия текла рекой, и он позволял ей течь. Это то, для чего он был рождён — спасение жизней.

Когда Волков неожиданно получил немного времени для передышки, то упал на лежак и сразу же уснул. Но не прошло и минуты, как его разбудил отчаянный вопль:

— Щита нет!

Максим подпрыгнул и не сразу понял, как это — щита нет?

Миг спустя прямо на блиндаж упал снаряд. С потолка посыпалась земля, и стало темно. Когда Макс пришёл в себя, то понял, что лежит на полу. Но не сразу понял, где — осознание пришло через несколько секунд.

Перед глазами всё кружилось, в ушах шумело, во рту стоял кислый привкус тошноты. Похоже, он потерял сознание, но совсем ненадолго.

«Лёгкая контузия», — констатировал про себя Максим и выбрался из наполовину разрушенного блиндажа.

Луч лиловой энергии пронёсся по небу и врезался в землю. Раздался оглушительный хлопок, взметнулась земля, и на миг всё вокруг залило светом.

Твою мать, щита и правда, нет. Теперь гвардейцы Мессинга могут безнаказанно обстреливать их чем угодно.

Глава 12

Российская империя, пригород Новосибирска, передовые позиции

— База, я Восток-четыре! У нас второй генератор лопнул, мы без барьера! Нужно подкрепление! — орал в рацию офицер.

— Контакт на два часа!

— У меня на одиннадцать!

— Танки! — с разных сторон доносились надрывные крики гвардейцев.

Максим Волков поднялся и выглянул из окопа. К их позициям приближалась целая волна солдат в форме Мессингов. Впереди громыхал танк, на ходу ведя огонь из пулемёта.

Гвардейцы Серебровых и Строговых отвечали огнём, но наступающие продолжали переть вперёд.

Максим оглянулся. Их мало. Меньше, чем противников, а боеприпасы на исходе. Отойти не выйдет, при попытке отступления их всех перебьют.

Значит, остаётся только сражаться.

Максим поколебался лишь секунду. Целитель не должен сражаться, его задача — лечить. Но если выбора нет…

Он подхватил пулемёт, лежавший рядом с убитым гвардейцем, занял позицию и открыл огонь.

Противники, которые уже приближались к этому участку, оказались не готовы. Длинная очередь скосила их всех. Внутри у Максима что-то треснуло — он вдруг понял, что только что оборвал чужую жизнь, и не одну.

Но тут же напомнил себе, что выбора нет. Это война. Или ты, или тебя.

Один из солдат Мессинга подбежал так