Под драконьей луной - Робин Слоун

видел свое отражение в помутневших линзах. Он смущенно потупился и пропел мотив из воспоминаний Альтиссы – никогда еще в истории человечества эту мелодию не исполняли так тихо.

Семь нот. У Ариэля грозный гимн превратился в колыбельную, нежную и задумчивую.

К тому же мальчик безбожно фальшивил, и я сомневался, что на орбите узнают мотив.

Из репродуктора в животе у Кловиса слышалось эхо Ариэлева голоса, и на мгновение возник аудиофидбэк – внезапный пронзительный выкрик. Одновременно робот передавал голос Ариэля через ржавую тарелку. Тридцать три гигагерца. Думая о свете краснее красного, мальчик ждал, что его обдаст волной жара. Однако он не чувствовал ничего.

Тарелка казалась мертвой, глухонемой.

Итак, он объявил о себе. В мире существует лишь один закон, и Ариэль его нарушил.

Спокойствие мальчика ужасало. Возможно, мне следовало лучше понимать, с кем я связался. Ариэль обладал глубокой, сверхъестественной решимостью. Он не был наблюдателем, как я.

Кловис загудел:

– Я слушаю. Я… Ой!

Радиосигнал достигает лунной орбиты за полторы секунды. Еще полторы секунды ушло на обратный путь. Это означало, что корабль еще ждет. Более того, он не в глубоком стазисе, а чутко вслушивался все это время, готовый опустить иглу на пластинку.

Что он сейчас и сделал.

Из репродуктора Кловиса прозвучало эхо Ариэлева приглашения, но теперь оно превратилось в рокочущий рев. Я тут же ее узнал, песню лета 2323-го, когда детишки отбросили свои гнетущие пораженческие мелодии и принялись рыться в ящиках. Они нашли старую песенку, пыльную и незамысловатую, и дали ей новую жизнь.

Ответ корабля рокотал у робота в груди, семь нот повторялись – смесь страха и бравады, – затем вступил барабан, и звезда лета двадцать третьего года, имитируя древнего исполнителя, запела слова, осовремененные на злобу дня:

Мы отобьемся от них.

Семи драконов армия не сдержит нас[2].

Семь нот неотвратимо повторялись, барабан бухал с уверенной монотонностью. Ариэль вскочил и выкрикнул:

– Получилось! Тебя услышали!

– Я изумлен, – проговорил Кловис. – Я вибрирую!

В животе у робота завыла гитара. Ариэль завопил и заплясал на месте. Он никогда, ни разу в жизни не испытывал такого чистого ликования. Оно играло в его крови, как наркотик.

Имени певицы я не помнил, поскольку Альтисса не удосужилась его узнать, однако даже операторке было не укрыться от мелодии и барабанного ритма – они звучали повсюду. Рок-песня, ставшая спортивным гимном. Ее горланили на долгих состязаниях в давно забытых видах спорта, орали, не попадая в ноты, – прекрасный гул воодушевленных человеческих голосов.

Летом двадцать третьего стадионы запели снова. Готовые наконец двинуться в великое наступление на Луну, анты чувствовали себя суровыми и неостановимыми.

Разумеется, они полностью заблуждались.

Одиннадцать тысяч лет я ждал в могиле с Альтиссой, и одиннадцать тысяч лет корабль ждал в космосе. И в своем возвращении он переплюнул меня, поскольку у него было наготове зажигательное музыкальное приветствие.

Притихший Ариэль опустился на землю рядом с Кловисом, и они дослушали песню. Звук хрипел и «плыл», слабый сигнал, а когда он закончился и гитарный фидбэк оборвался визгом, перешедшим в треск радиопомех, они еще долго сидели в молчании.

Небо оставалось чистым и спокойным. Очень отрадное чувство – сознавать, что тебя не уничтожили.

– Уичито – это где? – тихо спросил Ариэль.

Ариэль не знал, приземлится корабль через час, через неделю или через год. Все казалось равновероятным.

И у меня тоже были вопросы. Какого типа корабль летит к нам? Сколько на нем пассажиров? Чем он вооружен? Разумеется, это не мог быть десантный корабль вроде «Ласко»… и все же космос велик. Темный и бесшумный километровый колосс не принципиально отличается от крохотной капсулы.

– Я устал, – заметил Кловис. – Я жду. – Робот издал долгий дребезжащий вздох. – Я отдыхаю.

Через час вернулся Барыжник. Услышав, что сигнал подтвердили, он издал ликующий вопль и принялся готовить пир. Из тайных запасов появились баночки с маслом и специями. Дикая зелень заскворчала на сковородке рядом с грибами, которые мусорщик собрал накануне.

– Если надо будет ждать день или неделю, ничего страшного, – заметил он. – Я год ждал, когда откроются Медленные ворота Шогга. И оно того стоило. Откуда, по-вашему, у меня эти сапоги?

Он поднял ногу и показал облепленную грязью подметку.

Кловис уснул. Барыжник вытащил колоду карт – такую же, как в соважской таверне, – и научил Ариэля новой игре. Она была простая и отлично помогала коротать время.

Наутро с неба упала звезда.

Та, что спит среди звезд

20 апреля 13778 года

Для меня то была встреча со старым другом. Тысячи раз я наблюдал, как вот так же садятся антские корабли, пробиваясь через атмосферу в колоколе пламени, опережая собственный рокочущий рев. Холмы дрожали.

Ариэль позвал Кловиса. Они вместе стояли и смотрели.

Спуск, казалось, длился бесконечно. Обычно я точно оцениваю время, но чувства мальчика превратили каждое мгновение в эпоху; он был заворожен.

Все еще высоко над землей, корабль замедлился, развернулся двигателями вниз, и они вспыхнули лиловым. Грохот вышибал слезы. Ариэль не верил своим глазам. У него получилось!

Корабль представлял собой зубчатый цилиндр, довольно похожий на спасательную капсулу Альтиссы, только Альтиссина капсула была размером с кладовку, а этот корабль – с загородный дом.

Он опустился на землю с ювелирной бережностью, двигатели работали, как джазовые барабанщики, – виртуозное «тюк» точно в нужное время. Место для посадки он выбрал чуть в стороне – деликатный гость. Здесь двигатели подожгли траву, затем испарили озерцо моттаинай; облако пара скрыло миг окончательного приземления. Ариэль только слышал его – громовое «БАБАХ».

После этого ничего не произошло.

Разумеется, я мечтал, что оттуда выскочит взвод Альтисс, бойцов с уже готовым планом сражения. Покуда Ариэль ждал, глядя на корабль, я и впрямь ожидал увидеть их, широким шагом выходящих из дымки. Я соскучился по операторам.

Однако корабль лишь беззвучно исходил паром.

Барыжник завопил от восторга:

– У тебя получилось! Величайшая находка в истории!

Мусорщик рванул вперед, Ариэль бросился за ним, Кловис остался на месте.

Корабль стоял вертикально, глубоко уйдя в дымящуюся траву. В памяти Альтиссы не хранилось никаких сведений о таких космических аппаратах; возможно, ее не посвятили в детали программы. Она знала лишь, что они есть, – запасной план для запасного плана.

Из люка в боку корабля выехал пандус. Мальчик узнал конструкцию – такой же люк был у Альтиссиной капсулы, – и его поразила неожиданная мысль: что, если и этот корабль – гробница? Он замер на полушаге.

Ариэль опасался не зря. За