Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

встал возле казармы. Вокруг ходили люди, военные по-прежнему чем-то занимались. Увидел, как один из бойцов тащит целую охапку автоматов, обвешался ремнями, штук наверное пятнадцать с собой взял и несет, еле идет, пыхтит.

Если бы это где-то в мирное время происходило, то подумал бы, что это прапорщик, который все это спиздил, но нет, сейчас вряд ли. Сейчас воровать особо никто ничего не даст.

Вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил изо рта струю пара.

А потом дверь снова открылась. Я обернулся, увидел, как из казармы вышел Адик. Он достал из кармана своей олимпийки, пачку сигарет, сунул одну в зубы.

Я даже усмехнулся. Вот так вот забавно выглядит: спортивный костюм, но при этом в кармане пачка сигарет. Ему бы сейчас еще турник да подтягиваться, чтобы, но только с сигаретой в зубах. Прямо как карикатурная картинка какая-нибудь выйдет.

Он прикурил, посмотрел на меня и сказал:

— Ну, с военными, я вижу, мы договорились, так?

— Ну так, — ответил я. — И кое-что новое узнали.

— А ты как думаешь, после того что ты учудил, Сека нас обратно примет?

Я посмотрел на солнце, которое выглянуло из-за облаков. Их еще ночью нагнало, и с тех пор так и не разошлись. Наверное, дождь будет сегодня.

Поежился. На тот берег да под дождем, да еще и через реку. Не хотелось бы, если честно, промокнуть, но делать нечего. Это не мирное время, когда в дождь можно было спрятаться в доме. Да и не было такой возможности, все равно по делам или на учебу, или на работу едешь.

На самом деле я тянул с ответом, потому что не знал толком, что сказать. Верил ли я в то, что он нас примет обратно? С одной стороны да, с другой стороны нет. А потому подумал немного и буркнул первое, что взбрело в голову:

— А куда еще ему деваться-то?

— В смысле? — спросил Адик.

— Ну, в прямом смысле придем мы, с нами придут вот эти вот спецназеры, и что он отнекиваться будет? Да и если что, тут ведь новые данные появились о том, что чухна зачистку готовит. И тогда нам, как мне кажется, даже в бункере отсидеться не удалось бы. Если не разбомбили, то пришли бы и… Ну сам понимаешь.

— Ну да, — кивнул он.

Снова затянулся, посмотрел на меня и сказал:

— Что-то мне кажется, что тяжелым у вас разговор будет.

— Это уж точно, — только и оставалось ответить мне.

— Ну ладно, — сказал он. — Я Секу давно знаю, он пацан правильный, против своих не идет, а ты для нас как-никак свой уже. И вообще, я тут подумал, посмотрел: если все выгорит, оно ведь того стоит. И риск тоже, пожалуй, стоит. Это все лучше, чем пытаться с Жирным решить вопрос самим. Тем более что эта падла нас все равно либо кинет, либо замочить попробует, склад отжать. Короче, если меня спросят, я тебя поддержу.

На душе как-то даже тепло стало немного, приятно. Адик в банде человек авторитетный, несмотря на то что на первые роли никогда не рвался. Если поддержит, то может быть, его в действительности послушают.

— Спасибо, — только и оставалось ответить мне.

Дверь снова открылась, еще один вышел, но на этот раз спецназовец Пшенка, тот самый, который про ЦАР рассказывал. Он вытащил из кармана сигареты, прикурил, посмотрел на нас.

Адик чуть-чуть повернул голову, затянулся, потом еще раз, добив сигарету, затушил ее об подошву, бросил в урну. Тут была такая небольшая, даже больше на пепельницу похожая, специально, похоже, для того, чтобы окурки не разбрасывали. Потом махнул рукой, мол, пошли отойдем. Я покачал головой. Нечего нам шептаться, лучше на месте постоим.

В этот момент к нам подошли еще пару бойцов, у них развязался разговор с Пшенкой. Заговорили как раз о том, что мы пойдем на тот берег, так я понял. Пшенку просили передать для кого-то посылку. Ну наверное, да, они с военными, которые на том берегу, тоже как-то взаимодействуют. Их же желательно тоже привлечь на нашу сторону.

— А ты как думаешь, РАма, — тихо, практически шепотом спросил Адик. — эти вояки, они действительно с нами будут воевать или…

— Я не знаю, — спокойно ответил я. — Ну, ситуация разная может быть, сам понимаешь. Но им нужно это оружие у Жирного. А нам с тобой жизненно необходимо прикопать Жирного, отправить его на тот свет, чтобы больше воздух не портил на этом.

— Да, но мало ли, вдруг они нас вперед бросят, а? Чтобы трупами нашими базарных завалить?

— А ты что думаешь, мы тут за вас воевать будем или вертолетами вам эвакуацию устроим, а вы будете на печи лежать? — повернулся в нашу сторону Пшенка.

Он, похоже, слышал разговор, да и слух у него наверняка тренированный, спецназовец все-таки.

— Да не, вертолеты все равно собьют, — сказал я.

Спецназовец усмехнулся:

— Не бойся. У нас сейчас общее дело, и мы его будем делать. Как потом дело обернется, я не знаю, это командирам решать, но кидать вас у нас резона нет. Там уже, сами же сказали, мы теперь мобилизованные.

Я усмехнулся криво, посмотрел в сторону, снова затянулся одноразкой. Адик сплюнул, покачал головой, ему это явно не нравилось. Да и мне, если честно, эта ситуация ни хрена не нравилась. Как ни крути, но придется действовать вместе с военными, так уж получилось.

— Нам все равно пиздец, если мы ничего не сделаем, — спокойно сказал Пшенка. — Литовцы все равно нас всех зачистят, так что воевать будем вместе. Может быть, мы даже с тобой в атаку вместе пойдем, прямо на их позиции. Кто знает?

Адик отвернулся, но ничего не сказал. Мне, если честно, в атаку идти не хотелось совершенно, как и на штурм.

Знаю я, как это бывает, видел. Тем более что у нас в стране очень много гиперреалистичного кино начали снимать, начиная с середины двадцатых, как раз на эту тему. Как будто даже не фильм, а обучающие пособия делали. И мерли там люди только так, один за другим.

— Ладно, — Пшенка, усмехнулся. — Напугал я вас, вижу. Все нормально будет, пацаны, не ссыте.

Они перекинулись еще парой слов с другими военными и двинулись куда-то по базе в сторону входа.

Я вернулся в казарму, посмотрел,