Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

я так понял, какая-то переправа налажена южнее, в области железнодорожного моста. Туда ведь должны были груз отнести люди Жирного. Поэтому мы и пошли сложным путём, потому что спалиться нельзя было, что военные с нами идут.

Прошли мимо всех этих стеллажей, мимо людей. Смотрели, кстати, на меня без особой злобы, не могу сказать, чтобы кто-то явно выражал неодобрение. Хотя, может быть, это потому что Сека ещё ничего никому не рассказал. Немножко продвинулись, вошли в тот самый кабинет, который облюбовал под себя Сека, и я увидел рацию, которая стояла на столе.

Та самая военная рация, которую мы у шпиона литовского забрали. От неё шли провода куда-то наверх, исчезали в стене. Наверное, Бек антенну вывести успел перед тем, как его заподозрили в сотрудничестве с Жирным и заперли. Кстати, я бы с ним на самом деле тоже поговорил, потому что что-то подсказывает мне, что не всё не так просто.

— Ну, — проговорил Сека. — Что, значит, связываемся?

— Связывайтесь, — ответил Рис. — Встречу-то где назначим? Нужно место, чтобы хорошо проконтролировать можно было и чтобы простреливалось. Да и вообще, укрыться чтобы было где. Поблизости есть такое?

— Старый автосалон, — сказал Сека. — Его ещё в самом начале разграбили, ещё даже до того, как город полностью в блокаду заключили. Налетела бригада Торца, был такой пацан, и забрали всё, что было, и говорят, даже вывезти сумели.

С ума сойти, неплохо, наверное, вот так вот взять пару десятков новеньких «Надежд» и «Людмил», вывезти их за пределы города, чтобы потом продать. Наверное, этот Торец сейчас неплохо устроился.

— Да, неплохо, знаю это место, — кивнул Рис. — Можно там… Там, конечно, стенки все чуть ли не из пластика, стекло кругом. Если пиздорез начнётся, жертв очень много будет.

— Так что остаётся надеяться, что обойдётся без этого, — проговорил Сека.

Он сел к рации и включил её. По-видимому, аккумуляторы ещё не успели сесть. Заряжать их надо будет где-то, а с этим сейчас проблемы. Генератор раздобыть, только где его взять? Генераторы, да ещё и рабочие, старые должны быть, чтобы до сих пор, но за сейчас спросить можно вообще что угодно.

И дадут. Дадут. Хотя мысль появилась: вроде у тех пацанов на почте, что махорку выращивали, электричество есть, раз уж у них ультрафиолетовые лампы работают.

Вроде как солнечные батареи поставили, так что в крайнем случае зарядить рацию, аккумуляторы для прицелов, лазерных целеуказателей, всего остального получится, можно будет сходить к ним.

Мы расплатимся деньгами, благо наличные средства имеются, надо это отметить.

Вообще надо деловые связи налаживать, я же теперь считай не с ними, а у меня своя группа, пусть и небольшая. Военных, конечно, в их число записывать смысла нет. Да и на почте у меня хорошая репутация, я же их человека вытащил после того, как те малолетки его отпиздили. И я так понимаю, они благодарны, даже бакшиш какой-то занесли.

Сека сел за рацию, принялся крутить ручки, выводить какую-то частоту.

— Откуда частоту знаешь? — спросил я, удивившись. До этого же у нас ни рации, ничего такого не было.

— Спасибо Беку, — ответил главарь банды. — Он откуда-то узнал, собственно, на том его и спалили, когда он с ними связаться пытался.

Выставив нужную частоту, Сека взялся за микрофон и проговорил в него:

— Школа вызывает Базар. Школа вызывает Базар. Ответьте.

Несколько секунд никто ничего не отвечал, помех, впрочем, тоже слышно не было. Похоже, что с той стороны всё-таки слушали. Сека вызвал их ещё раз, потом ещё, и только после третьего раза из рации послышался чуть искажённый голос:

— Охренеть, вы там живые ещё что ли? Приём.

Ну да, они наверное очень злы на нас после того, как мы нанесли им такие потери. И это, кстати говоря, ещё один аргумент за то, что договариваться с Жирным — идея заранее обречённая на провал. Но может, забудет он всё-таки, решит, что груз ценнее, чем старые обиды.

— Живее всех живых. Жирного позови, разговор есть срочный. Приём.

Несколько секунд тишины, потом снова голос:

— А чего ему с тобой разговаривать? Ты уже живой труп.

Опять тишина.

— Позови, говорю, это груза касается, — сказал Сека. — Приём.

— Какого хрена, груза ещё?

Неужели радист, который там сидел, не в курсе? Наверное нет, это всё-таки слишком важная вещь для того, чтобы вести переговоры о ней по открытому каналу связи. Может быть, сам Жирный с вояками договаривался как раз таки через спутниковый интернет или что-то такое. У него ведь оно было, дали знать.

— Тебя это не должно ебать, какой груз, — сказал Сека. — Зови Жирного срочно, иначе, если он узнает, что ты ничего не сказал, он тебе голову снимет.

— Ладно, зову, — был ответ.

Мы переглянулись. Сека выдохнул, я заметил, что у него руки немного трясутся. Похоже, что он уже думал о том, не пожалеет ли, что ввязывается в эти дела. Я вытащил электронку, затянулся один раз, второй.

Впрочем, ждать долго не пришлось. Скоро из динамика послышался голос самого Жирного, чуть запыхавшийся, кстати говоря. Похоже, что он реально торопился. Представляю даже, как он бежал вверх по лестнице и как все его жиры тряслись.

— Жирный слушает. Что там по грузу? — спросил знакомый хриплый голос из динамика. — Приём.

— Расклад такой, — сказал Сека. — Я предлагаю забыть все прошлые обиды, живём как жили, никто никому не мешает. Мы передаём тебе груз, а ты возвращаешь нам Надьку и пятьдесят миллионов рублей сверху.

Кстати говоря, неплохой ход, потому что Жирный мог и не поверить, что мы просто груз меняем на девчонку, а вот ещё и денег сверху попросить — это в их духе, это по-бандитски.

— Да мне проще найти вас всех и пострелять, — ответил Жирный. — Так, разговор будет такой: груз оставляете в условленном месте, и потом получишь свою девчонку. Всё, понял? Приём.

Сека посмотрел на Риса, снова нажал на кнопку:

— Не пойдёт. Открытая встреча, автосалон «Лады» знаешь, на Ладожской? Вот там вот и увидимся. Приходи, можешь своих парней приводить, но главное Надьку возьми. Мы принесём груз, засады не будет, можешь не волноваться. Сам понимаешь, что она для меня значит. Понял? Приём.

Голос Жирного. Несколько секунд молчания, и Жирный проговорил:

— А ты охуел совсем, я и слышу, да? Ну