Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский

станут мне дополнительным органом чувств, я буду знать, что вот вокруг столько-то килограммов именно снега, а вот люди по столько-то кило, движутся так-то… Как глаза с обзором в триста шестьдесят градусов, которые при этом не обманешь.

Одна беда — как бы не перегрузить собственный разум таким объемом информации. Придется привыкать, и сам алгоритм нещадно дорабатывать.

Промучившись до полуночи, я понял, что сегодня эту задачу не решу. Нужен свежий взгляд.

Я захлопнул блокнот.

— Спать, — скомандовал я сам себе.

Завтра предстоял очередной день в Министерстве, и мне нужны были силы.

* * *

Эта попытка сноходчества вышла куда более удачной, чем предыдущие. Если в прошлый раз я чувствовал себя канатоходцем, балансирующим над пропастью безумия, то сегодня под ногами ощущалась, в переносном смысле, твердая почва.

Серый туман послушно застыл, ожидая команд. Никаких вспышек, никаких непрошеных образов из подсознания.

Итак, я возжелал создать куб.

Фигура возникла мгновенно. Идеальные грани, матовая поверхность, стабильная геометрия. Он не пытался стать шаром, не менял цвет и не обрастал шерстью, просто висел себе в пространстве, медленно вращаясь вокруг своей оси, точно подчиняясь моему волевому импульсу.

Куб уже не представлял для меня вызова. Удержание пространства чистым — тоже. Техники концентрации, которым учил Баюн, работали безотказно. Я нашел тот самый ментальный переключатель: будто поставил жесткое условие самому пространству сна — «существует только то, что я активно хочу создать». Любая случайная мысль, любой ментальный шум отсекались на подлете, не успевая материализоваться.

И это сработало. Сон подчинился.

— Не вижу смысла дальше мучить тебя кубом, — прокомментировал Баюн.

Кот материализовался рядом — просто проявился, как проявляется изображение на фотобумаге. Он обошел мое творение по кругу, критически осмотрел грани и даже ткнул в одну из них лапой. Куб не шелохнулся.

— А ты и не мучаешь, — ответил я, продолжая удерживать фигуру в фокусе. — Я не против медленного прогресса. Если надо — то надо. Спешка хороша при ловле блох, а здесь фундамент важен.

В этих словах, однако, содержалось некоторое лукавство. В глубине души мне хотелось пуститься во все тяжкие, дать разгуляться силушке сноходческой, построить тут дворцы или смоделировать бой с десятком противников. Но я же не комик, в конце концов, чтобы людей смешить своими потугами, а потому и гнать лошадей не хотел. Если система обучения того требует — будем тысячу ночей крутить этот чертов куб. Мастерство строится на базе, а базу нельзя проскакивать.

— В том-то и дело, что не надо, — задумчиво протянул Баюн, садясь в воздухе. — Тебе это все будто бы естественно дается. Слишком легко. Обычно на этом этапе ученик все еще борется с летающими рыбами и поющими деревьями, а у тебя — тишина и порядок.

— Из-за переселения души, как ты говорил? — спросил я, заставляя куб изменить цвет с серого на глубокий синий.

— Скорее всего, — кивнул кот. — Твоя душа не вросла в это тело, не опутана паутиной привычек и рефлексов этого мозга.

— Тогда чему ты удивляешься?

— Просто… Непривычно, — признался Баюн. — Я ведь детей, знаешь ли, еще не учил, не доводилось как-то, тем более детей взрослых. Потому и столь быстрый прогресс в сочетании с жесткой дисциплиной мне в новинку. Одно дело знать теорию, другое — самому увидеть парадокс в действии.

Очень приятная характеристика. Раз учитель говорит, что можно усложнять — значит, будем усложнять.

Я щелкнул пальцами, и даже услышал звук, сам того не желая — установка на близкие к реальным условия, причины и следствия, работала. Синий куб распался на мириады светящихся частиц.

Следующей в очереди на материализацию стояла схема «Пульса». И я пожелал ее проявления.

Частицы завихрились и собрались в новую форму. Передо мной висела детальная, трехмерная проекция центрального узла моей системы мониторинга. Медный корпус, гнезда для кристаллов, пучки проводов.

Я подошел к ней. Протянул руку, коснулся металла. Ощущения были как в жизни — холодная, шероховатая поверхность.

А теперь — разборка.

Устройство раскрылось, как цветок. Детали разлетелись в стороны, зависнув в воздухе в строгом порядке. Болты, клеммы, изолирующие прокладки. Я мог рассмотреть каждый элемент, повертеть его, заглянуть внутрь.

Я крутил проекцию, радуясь, как ребенок, которому подарили самый навороченный конструктор в мире. Это же идеальная среда для инженера! Можно проверить компоновку, оценить эргономику, прикинуть теплоотвод…

Но тут возникло одно жирное «но».

Видел я только то, что знаю.

Детальки тут были только те, что я сам и прикрутил в своем воображении или на чертежах. Пусть мне и удалось призвать некое подобие реальной физики в эту полу-виртуальную среду, но если работать не будет — как понять, почему? А если будет — откуда знать, что эта конструкция оптимальна и все учитывает? Тем более что выходило именно «некое подобие» реальных условий, не полная имитация.

Как понять, чего не достает? Как понять, как сделать, чтобы было хорошо и не было плохо?

Даже с базой от «Циклона» машинку все равно следовало перерабатывать, и сон пока не мог подсказать мне верное решение. Для этого нужно было то самое «заземление» и подключение к общему инфополю, о котором говорил кот, но над этим еще предстояло поработать.

Пока что это была просто красивая, но бесполезная игрушка. Трехмерный чертеж, не более.

Я вздохнул и сжал кулак. Проекция схлопнулась, снова оставив нас в серой пустоте.

— На хрен, — сказал я. — Этой ночью без работы. Толку пока мало, только мозг зря грею.

В реальном мире у меня оставалось одно незавершенное дело, которое тянуло душу. Илья. Он лежал в коме, запертый в собственном теле. Врачи говорили — «стабилен», но это слово могло означать что угодно.

Мне нужно было убедиться самому.

— Баюн, — спросил я. — Как насчет попробовать походить по чужим снам? Ты говорил, что это возможно.

Кот прищурился.

— Возможно. Но это уже не песочница, Дима. Чужой сон — чужая территория, там свои законы, свои страхи и свои стражи. Ты уверен, что готов лезть в чужую голову?

— Я должен проверить, как он, — твердо сказал я. — Он мой друг. И он там из-за меня.

— Друг… — Баюн дернул ухом. — Ладно. Связь у вас есть, дружба — отличный компас. Попробуем. Но учти: если нас вышвырнет, голова будет болеть так, что худшее похмелье Волконского покажется тебе райским наслаждением.

— Рискнем. Веди.

Глава 15