Блокировка - Луиджи Баллерини

Матиас ответил, что его не интересуют президенты, поэтому вообще нет смысла о них говорить.

Несмотря на это, он не сводил с гостя студии пристального взгляда.

Он не смог устоять перед искушением найти сходство мужчины с Эвелин, однако это оказалось непросто.

– О! А вот и наша звезда! – воскликнул Лео и потянул Матиаса за куртку, чтобы тот отошел немного назад. – Ты только посмотри на нее! Ступает, как богиня! Она как будто прилетела с другой планеты.

Эмили Гарсия прошла мимо них и остановилась на месте, обозначенном приклеенной к полу желтой лентой. Проверила на мониторе, как смотрится со стороны. Затем попыталась немного опустить юбку, чтобы ее подол был чуть выше колен в соответствии с распоряжениями руководства.

Наконец ведущая заняла свое место, повернувшись к камере левой стороной, которая, по мнению режиссера, была у нее более выигрышной.

– Сегодня мы не должны пропустить прямой эфир. Это первый публичный выход президента, и мы потом сможем всем сказать, что при нем присутствовали! Исторический момент! – взволнованно изрек Лео.

Ассистент режиссера громко произнес:

– Пять, четыре… – затем замолк и закончил обратный отсчет, используя пальцы руки.

Матиас ни на секунду не отрывал глаз от президента.

Включили музыкальную заставку.

Действительно исторический момент.

На переднем плане широкая улыбка Эмили. Приветствие. Презентация супергостя.

– Мы благодарим нового президента корпорации Sensaction за то, что он удостоил нас чести взять у него самое первое интервью после назначения на эту должность. Нам не терпится узнать, какие у него для нас новости.

Камера показала президента. Он улыбался. Ему явно было весьма комфортно как в своей новой роли, так и в зеленом студийном кресле.

На экране, видимом только ведущей, появился первый заранее согласованный вопрос: «Пожалуйста, прокомментируйте резкий уход с должности вашего предшественника». Эмили озвучила его.

Мужчина откашлялся.

– Это настоящая драма для всех нас. Мы слепо доверяли ему, но, видимо, человеческую душу никогда нельзя понять полностью, она может таить в себе тьму. Мне очень жаль. Передо мной стоит задача вернуть доверие людей к нашей организации и нашим воспитательным программам, и я сделаю все возможное, чтобы этого добиться. Ведь речь идет о будущем молодежи, семьи и общества в целом.

– Послушай только, как он хорошо говорит, – сказал Лео, толкая Матиаса локтем.

Да, говорит он очень хорошо…

Матиас сунул руку в карман. И вскочил.

Он сделал это так быстро и неожиданно, что никто в студии ничего не успел понять.

Одним прыжком юноша оказался рядом с президентом, держа нож, который до этого момента лежал у него в кармане, у горла мужчины.

Испуганная Эмили окаменела. Ее лицо приобрело землистый оттенок. Ассистент студии отдал приказ немедленно прекратить вещание.

На всех телевизорах появился сигнал об ошибке, но за последнее мгновение все успели увидеть, что происходит в студии.

Это пьеса, это просто пьеса. Здесь все не по-настоящему. Я просто играю свою роль.

– Скажи им, чтобы они немедленно возобновили эфир, иначе я перережу тебе горло, – прошипел Матиас в ухо президенту, стараясь говорить так жестко, как только может.

Мужчина внезапно утратил весь свой пафос. Охваченный страхом, он проклинал себя за то, что не взял с собой никого из охраны. И смирно попросил продолжить трансляцию.

Режиссер моментально выполнил просьбу, в том числе и потому, что успел заметить, как рейтинги канала резко взметнулись вверх.

Матиас снова увидел себя на вспыхнувших мониторах. Свободной рукой он достал мобильник и включил запись: «Папа, папа, помоги мне! Пожалуйста, помоги!»

Президент узнал голос своей младшей дочери и побледнел.

– Если вы не ответите на мои вопросы, то больше никогда не увидите вашу дочь. Она в наших руках. Если вы ее любите, то никто не должен пытаться напасть на меня или прерывать. С ней покончат, если со мной что-то случится…

– Чего ты хочешь? – тихо спросил президент, отвернувшись, чтобы его не было слышно в прямом эфире. – Я могу дать тебе все, что потребуешь.

– Мне не нужно ничего, кроме правды, – решительно сказал Матиас.

Его слова прозвучали громко и четко.

– Какой правды?

– Правды о том, что на самом деле случилось с Главой Правительства.

Мужчина нахмурился:

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я говорю о том, что вы сделали, чтобы стать президентом Sensaction, для чего вам потребовалось подставить Главу Правительства, мою мать!

– Твою мать? – растерянно спросил президент.

– Его мать! – выдохнули все, кто находились в студии и за ее пределами.

– Вот тебе и новичок, – прошептал Лео напарнику, который от избытка эмоций почти лежал на своей тележке.

Друзья бы никогда ему не поверили, что все это произошло в его дежурство, ведь он постоянно разыгрывал их.

Режиссер быстро выставил в верхней части экрана фотографию Матиаса, чтобы подтвердить его личность.

– Пришло время истины, а не того, во что они обычно заставляют нас верить. Например, мое интервью несколько дней назад было полностью ненастоящим, это дипфейк, вы слышали то, чего я никогда не говорил. А сколько еще раз такое происходило? Пришло время покончить с этим, пришло время правосудия. Сегодня утром интервью буду брать я. Вы, те, кто находится сейчас у себя дома, раскройте уши, потому что, возможно, сейчас вы впервые услышите кое-что, – начал импровизацию Матиас, глядя прямо в камеру.

Неплохое начало.

На половине экрана появилось видео с фальшивым Матиасом, сидящим рядом с Гвендой.

– Правда ли, что вы хотели подставить Главу Правительства, чтобы выгнать своего босса и таким образом стать главой Sensaction?

Президент был бледен. Выпучив глаза, он огляделся по сторонам.

Ведущая, получившая через гарнитуру от режиссера инструкции, вмешалась:

– Бедный мальчик, ты расстроен… Почему бы тебе не положить этот ножичек, и мы бы попробовали… – начала она дрожащим голосом.

– Девочка у нас, не забывайте! – закричал Матиас, размахивая мобильным телефоном, и Эмили снова в ужасе присела. – Я задал вам вопрос, – Матиас снова повернулся к президенту, – так вы хотели подставить Главу Правительства?

– Да, – признался тот, пораженный происходящим.

Откуда у этого парня настолько конфиденциальная информация?

– Повторите!

– Я сказал да! – раздраженно воскликнул президент.

– То есть вы подтверждаете, что раздули это политическое дело из-за внутренних разборок внутри вашей компании и ради приобретения власти вами лично?

– Да… но…

– Что «но»? – теперь Матиасу даже нравилось вести допрос.

– Но не только из-за этого… Прежний президент действовал слишком мягко, он не одобрял инновации, разработанные нашим Отделом исследований и развития. В приложении появились новые функции, но он считал их слишком агрессивными и чрезмерными, не понимая, что они служат общественному порядку и необходимы для формирования лучшего общества, для создания мира, который…

Боже, он действительно в это верит! И функция отключения звука не была выдумкой Эвелин!

– Прекратите! Вы не можете не устраивать сейчас рекламную паузу? Просто отвечайте на мои вопросы! – прервал его Матиас. – Расскажите всем, как вы реализовали свой план.

Президент сглотнул. Он колебался.

– Вспомните, что ваша малышка в наших руках, – шепотом повторил ему Матиас, как настоящий злодей из фильмов.

– Мы… открыли ложный счет на имя твоей матери, куда совершили перевод крупной денежной суммы, а затем…