Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

А вот к разговору, похоже, не очень.

— Все, кто согласится присягнуть мне, — продолжил я, не отводя глаз от Ворона, — получит вдоволь еды, защиту и крышу над головой. Слово аристократа.

В глазах у Ворона что-то мелькнуло Не страх — досада. Мысли лихорадочно метались внутри его черепушки, собирая аргументы — а те никак не желали собираться. И даже если слово князя Кострова здесь и правда стоило куда меньше, чем в Орешке или Тосне, у меня было при себе кое-что поувесистее любых разговоров.

Люди вокруг наверняка уже успели прикинуть возможный исход — и благоразумно рассудили, что пышущий магией воитель, способный одной рукой орудовать молотом весом в полтора пуда — не тот, кого стоит злить. И уж лучше получить от меня кусок хлеба, теплое шерстяное одеяло и койку на том берегу Невы, чем Красной Плетью по лицу — прямо здесь и сейчас.

И Ворон это чувствовал.

— Здесь твои слова не стоят ничего! — процедил он сквозь зубы.

И поднял фузею. За ним шевельнулись остальные — кто-то вскинул штуцер, кто-то опустил руку на револьвер, пара человек судорожно стиснули рукояти ножей на поясе. Не все — но достаточно, чтобы стало ясно: время разговоров вот-вот закончится, и вместо слов в ход пойдут магия, клинки и пули.

Что ж — тем хуже для них.

Я шагнул вперед, закрывая собой Галку. И выпустил на волю злобу — ту, что копилась с самой нашей с Вороном встречи — и которую я сдерживал лишь потому, что надеялся обойтись словами.

Но теперь ее время настало — а с яростью пришло и пламя, разом просыпаясь и в Основе, и на кончиках пальцев.

Огненные клинки с шипением выросли из моих ладоней, и доски под ногами высветились бело-золотым. Тени метнулись по по стволам сосен, по веревочным перилам, по лицам бойцов — ни один не успел отвернуться или хотя бы прищуриться. Туман вокруг площадки дернулся и попятился прочь, будто почуяв стихию, с которой у него никогда не было дружбы. Где-то в кронах, перепуганно вскрикнув, снялась с ветки крупная птица — и полетела прочь, в темноту, тяжело и гулко хлопая крыльями.

Огонь в моих руках пел ровно. Не ревел, как в горне — гудел низко, как гудит большой колокол, когда в него больше не бьют, но металл еще хранит отголосок ушедшего звона. Переливался где-то внутри, слегка распирая и словно пробуя на прочность мою выдержку. Не рвался наружу — пока еще нет.

Просто спрашивал — не пора ли ударить?

Лица передо мной побледнели. Всего несколько бойцов осталась на месте, впиваясь в оружие побелевшими пальцами, но большинство отступили на шаг. Все разом, не сговариваясь. Кто-то сразу опустил штуцер, кто-то еще держал, но смотрел уже не на меня, а на магическое пламя — будто это оно решало, что будет дальше.

Проняло даже Ворона. Он не убрал палец со спуска — упрямства ему было не занимать, но стоять вот так, в двух шагах перед разгневанным Одаренным с рангом Магистра, уже едва хватало духу.

— Здесь мои слова ничего не стоят? — прорычал я. И сам не узнал собственный голос — теперь он напоминал усиленный магией металлический рев волота. — А там, откуда я родом, за подобные разговоры порой приходится отвечать кровью. И если уж нам никак не переспорить друг друга — есть старый добрый способ все уладить!

— Предлагаешь мне решить спор поединком? — Ворон неровно ухмыльнулся. — У тебя нет такого права, князь. Ты здесь чужак — даже не гость, а бродячая собака.

— Ошибаешься, Ворон. — Голос Галки прозвучал у меня из-за спины. Спокойно и негромко, но так, что услышали все на площадке. — Князь — мой муж.

Не знаю, что это было, но сработало оно не хуже моих огненных мечей. А может, и убедительнее. Все дружно вытаращились, еще больше опуская оружие, и даже Ворон не сумел скрыть удивление.

— Муж? — выдохнул он. — Но как?..

— Будто ты сам не знаешь. Брак был заключен по нашим обычаям, — Галка подошла ко мне сзади и встала вплотную, обняв за пояс. Прижалась к боку всем телом, и через рубашку я ощутил тепло ее ладони на ребрах. — А значит, у князя не меньше прав, чем у тебя.

Даже мне пришлось изрядно постараться, чтобы скрыть удивление. Я ничего не знал о местных нравах и законах — разве только что они изрядно отличались от имперских. Мы с Галкой совершенно точно не ездили в Орешек просить благословения у матушки Серафимы — но здесь это, похоже, и не требовалось.

Так что мне оставалось только подыграть.

— И кое-каким правом я как раз и намерен воспользоваться. — Я погасил огонь в руках и осторожно опустил ладонь Галке на бедро. — Что скажешь?

Ворон оскалился так, что зубы скрипнули. Ему и до этого хватало и недоверия, и зависти, и упрямства, однако теперь к ним прибавилось что-то еще. Будто я не просто угрожал всей местной общине и привычному укладу, но и нанес ему личное оскорбление.

Такое, после которого разговоры обычно заканчиваются.

На мгновение мне показалось, что он все-таки выстрелит. Или в меня, или в Галку — если вдруг решит, что пули из фузеи окажется недостаточно для Щита Одаренного.

Но вместо этого он скривился и выдохнул:

— Думаешь, я стану сражаться с тем, кого учили магии? Мы охотники, а не колдуны.

— Так себе меня учили. — Я усмехнулся и пожал плечами. — Но как пожелаешь. Можешь сам выбрать и время, и оружие.

— Завтра на рассвете! Нож против ножа — и ничего больше. — Ворон сверкнул глазами. И, помолчав, тяжело сглотнул и добавил: — Готовься к смерти, князь.

* * *

— Ложись. Места хватит на двоих.

Каморка Галки в стволе сосны, растущей в двухстах шагах к северу от загонов с ящерами, оказалась почти как у деда — разве что чуть просторнее. И пахло здесь, пожалуй, получше. Зато потолок был такой низкий, что я уже дважды врезался в него макушкой, пока осматривался. Снаружи уже давно стемнело, и керосиновая лампа мне бы точно не помешал.

Но ее не было — только тлели угли в очаге, отбрасывая на стены неровный ржавый свет, и поблескивали в полумраке глаза Галки. Не отражали, не хранили жар погасшего пламени, а сияли сами по себе еле уловимыми крохотными искорками.

— Ну не знаю. — Я оглядел узкое ложе. — Я вполне мог бы поспать и на улице. Или