Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

пафосной, и даже в толпе под оранжевым светом факелов прозвучала чуть фальшиво, будто напоказ. Ворон явно отрепетировал ее заранее, однако меня положенному по случаю церемониалу научить не потрудились — так что пришлось импровизировать.

— Я, князь Игорь Костров, глава рода и правитель вотчины, Одаренный, приручивший огневолка. — У меня получилось чуть короче и без лишних завитушек — но тоже неплохо. — Принимаю твой вызов.

— Приступайте. — Старик отступил назад, опираясь на клюку. — И пусть боги будут свидетелями вашего спора, и пусть победит достойный.

Вот и все. Ни долгих речей, ни попытки примирить поединщиков — ничего подобного. Не знаю, насколько древнюю версию дуэльного кодекса он притащил в Тайгу полтора-два века назад, но за эти годы обычай упростился до невозможности.

Впрочем, будто болтовня на полчаса и наличие пары секундантов могли что-то изменить.

Не успело эхо слов старика затеряться вдалеке среди сосен, как схватка началась. Ворон не стал выписывать кругов, прощупывая меня издалека. Вместо этого коротко выдохнул, подобрался.

И рванул вперед, взрывая утоптанный мох подошвами ботинок и на ходу превращаясь в бестелесную серую тень.

Глава 18

Я едва успел убраться в сторону — медленнно и неуклюже, едва не споткнувшись об некстати подвернувшуюся под ногу палку. Галка не ошиблась: Ворон двигался на скорости, недоступной даже ей. Так быстро, что я просто-напросто перестал видеть перед собой человека или даже темный силуэт — только размазанную в пропахшем дымом от факелов воздухе тень, мелькнувшую сначала впереди — и тут же справа, уже за моим плечом.

Ворон опередил даже Основу. Та только-только выплеснула ману в жилы, наливая тело мощью и жаром — а он уже разворачивался для новой атаки.

— Будьте осторожны, князь. — На мгновение силуэт соткался из теней обратно в человека — ровно настолько, чтобы усмехнуться. — Кажется, вы порезались.

Я не успел заметить, как чужой клинок коснулся плоти. И только сейчас увидел: плечо рассечено, а по руке к локтю течет тонкая струйка. Не глубокая рана, не самая страшная, и ощущение даже чуть запоздало — боль докатилась только сейчас.

И скорее подхлестнула, чем испугала. Будто напомнила: не спи.

Думай лучше. Злись, если хочешь — но не теряй голову. Ты уже успел убедиться, какой он быстрый, и вторая ошибка может стать последней.

Ворон стоял в трех шагах — снова уже человек, а не тень. На его губах не было ни усмешки, ни торжества. Только то же выражение, с каким он шел к арене: спокойное, почти неподвижное лицо и лед в глазах. Он не радовался, что оставил за собой первый удар — просто отметил перед тем, как напасть снова.

Это было хуже усмешки. С тем, кто красуется, можно играть на самолюбии. С Вороном — вряд ли.

Я двинулся вперед сам — пока он не успел занять центр круга, откуда удобно бить в любую сторону. Черпнул из резерва, разгоняясь — и воздух вокруг сгустился. Чей-то крик растянулся в протяжный стон. Огонь на ближайшем факеле застыл оранжевой кляксой — я видел, как искры медленно ползли вверх, мешаясь с почти неподвижными клочьями дыма. Лица людей превратились в маски: рты приоткрыты, глаза не успевают моргать. В первом ряду седовласая женщина прижала ладонь ко рту — и так и замерла.

Только старик не замедлился. Стоял там же, где и мгновение назад. Оперевшись на клюку, сгорбившись — поза не изменилась ни на волос. Двигался только взгляд: скользнул от Ворона по площадке и потом ко мне. Подбородок чуть заметно повернулся, провожая мой шаг, и седые брови чуть дернулись.

Я скорее почуял, чем увидел — даже сейчас, на запредельных скоростях старик существовал в одном темпе реальности со мой и Вороном, оставаясь единственной точкой, где мир не залило густой патокой.

И видел все — каждое движение.

Я рванул вперед скользнув по мху подошвами ботинок. Теперь Ворона было видно — не человеком, тенью, но все же с уловимыми очертаниями. Обычными остались только глаза, и в них впервые мелькнуло что-то, чего раньше не было. Еще не страх — тревога. Я двигался не так быстро, как он, но все же проворно — а значит, фокус не сработал так, как должен был.

Но если Ворона это и смутило, то ненадолго. Он перетек в сторону, выбросил руку с ножом — и я снова не успел.

По груди хлестнула горячая полоса, и когда я развернулся, а мир вернулся к нормальной скорости, из нее уже хлынуло, заливая живот и пряжку на ремне. Толпа охнула слитно, в один голос. Кто-то справа радостно крикнул, не сдержавшись. Но несколько лиц, наоборот, потемнели — то ли от удивления, то ли от досады. Видимо, сегодняшнее представление оказалось кому-то совсем не по душе.

Или у Ворона здесь было куда меньше друзей, чем он думал.

Только Галка осталась невозмутимой.

— Осторожнее. Следи за руками — туда он ударит в первую очередь. В ближнем бою ты его раздавишь, но десяток таких порезов — и истечешь кровью, как свинья.

Я слышал ее даже сквозь шум — будто тихий голос звучал прямо в голове. Может, так оно и было — старик знал фокусы и покруче, и ему наверняка хватало времени научить любимую внучку паре-тройки — хотя бы самых незамысловатых.

Впрочем, про порезы я уже сообразил и сам. Они не выглядели опасными и едва ли могли навредить мне всерьез, но с каждым тело покидала не только кровь. Уходили силы, уходила мана — та самая, что позволяла двигаться быстрее и бить так, что одного удара кулаком, без всякого ножа, хватило бы переломать Ворону половину ребер. Магия бурлила в жилах, изо всех сил пытаясь залатать раны, но не успевала — клинок Ворона порхал быстрее мысли.

— Что такое, ваше сиятельство? — Ворон усмехнулся и перебросил нож из правой руки в левую, а потом обратно. — Уже начинаете уставать?

— Даже не разогрелся. — Я кивнул на пустой пятачок между нами. — Продолжим?

Упрашивать не пришлось.

Все вокруг снова загустело, и над землей скользнула серая тень. На этот раз я не стал уходить — встретил в лоб, всем весом и всей силой, что еще осталась. Мы сшиблись так, что на миг потемнело в глазах. Я почувствовал, как левое плечо Ворона врезалось в грудь. Он шел низко, то ли метил под ребра, то ли думал подрезать сухожилие на ноге. А может, просто думал свалить меня, взяв разгон — но вместо этого сам отлетел в сторону. Упал на