Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Толпа вокруг смолкла. Сотня человек — и ни одного звука, кроме хриплого дыхания Ворона и треска факелов. Старик чуть выпрямился, насколько позволяла больная спина, но не сказал ничего. Только посмотрел — сначала на меня, потом на Ворона, и едва заметно опустил голову.

В глазах Ворона на мгновение мелькнула… Нет, не радость. И не надежда — скорее, понимание, что выход есть. Что можно прямо сейчас протянуть мне руку, встать, перевязать раны, напиться воды из ручья.

И жить. Не так, как прежде, в другом месте, по другим правилам — но все-таки жить.

Однако Ворон выбрал другое.

— Скорее небо упадет на землю, — глухо проговорил он, — чем я стану служить тебе, князь!

И не успел я дернуться, как левая рука Ворона схватила мое запястье — чуть выше пальцев, сжимавших нож. И вторая, искалеченная, неуклюже накрыла ее сверху. Ладони скользили от крови, но сил все-таки хватило.

Каменный клинок вошел в грудь по середину. Ворон с хрипом выгнулся, насаживаясь на острие. Не дернулся, не упал, а сам рванул вверх, будто помогая ножу пройти поглубже — чтобы наверняка достать до сердца. И только после этого пальцы на моей руке разжались, и могучее тело обмякло. Рот открылся, но крика не было — только короткий выдох, в котором я не разобрал ни слова, ни звука.

И так же тихо было вокруг — никто не проклинал меня, никто не плакал, никто не бежал проверить, не теплится ли еще жизнь в том, кто сам выбрал свою участь. А может, я просто не обратил внимания — вместо этого почему-то пытался разглядеть в угасающем взгляде хоть что-то.

Не разглядел. Застывшие глаза Ворона смотрели вверх, сквозь меня.

Туда, где за густыми кронами сосен пряталось небо.

Глава 19

Между сосен тянулся караван. Длинный, неторопливый — такие, наверное, ходили по этим краям еще до того, как с севера нагрянула Тайга, и варягам пришлось бежать за Неву. Только вместо лошадей по бокам шагали змиуланы, а вместо рабов и купеческих обозов — лесная братия, уносящая на себе все, что нажила за полтора с лишним века.

Ящеров у соплеменников Галки осталось совсем немного — от силы полтора десятка, и на каждом ехал боец с фузеей или винтовкой, а на некоторых — самых крупных и норовистых — и по двое. Пять или семь всадников ушли вперед, в авангард, а остальные прикрывали колонну с флангов.

Народ попроще ехал на… больше всего здоровенные тонконогие животные напоминали лосей — только измененных аспектом почти до неузнаваемости. Я успел повидать в Тайге за последние недели всякое — от змиуланов до бесов и прочих крылатых тварей размером с грузовик — но эти, признаться, меня впечатлили.

Спокойные, могучие, с вытянутыми тяжелыми мордами и глазами, в которых не было ни капли той хищной злобы, которой в Тайге обычно дышало все живое. У самых крупных самцов размах рогов был метра в три, если не больше — гиганты то и дело цеплялись ими за деревья, оставляя на коре глубокие шрамы. Лоси несли на себе скарб: тюки и мешки, свернутые рулонами шкуры, сундуки, обтянутые ремнями, бочки с какой-то дрянью, котлы, оружие, связки стрел и еще Матерь знает что. Уходя, местные хватали все, что не было приколочено, оставив жилища на ветвях с голыми стенами.

Люди — особенно те, кто шагал в хвосте каравана — еще оглядывались, пытаясь отыскать глазами свои домики. Но уже не могли: избушки на ветвях сосен сначала превратились в спичечные коробки, а потом и вовсе исчезли — внезапно, без предупреждения. На смену знакомым лесным исполинам пришли другие, и стоило нам отойти от поселения на пару километров — Тайга его поглотила.

Будто никто здесь никогда и не жил.

Лесная братия отвоевала у местной природы крохотный клочок земли — но за его пределами люди уже не имели власти. И теперь мы ступали там, где Тайга осталась точно такой же, какой она была до старика. До Рерика.

До того, как в лесу зажглись первые костры.

Чужая земля давила. Не злобно — равнодушно. Тяжелой зеленой хвоей наверху, исполинскими стволами по бокам, влажным мхом, в котором вязли лапы змиуланов, копыта лосей и сапоги. Давила звуками — теми, что слышишь не только ушами, но и порой всем телом.

Между крон, высоко над нашими головами, промчалась большая тень. Несколько всадников коротко свистнули, и люди тут же без суеты подтянулась к стволам, уводя лосей и ящеров с открытого места. Через мгновение тень исчезла, и караван так же спокойно вернулся на тропу.

Без лишних разговоров — будто такое случилось уже в тысячный раз.

На Пограничье появление огромной крылатой твари с аспектом было событием — достаточно важным, чтобы поднять в ружье всю дружину или гарнизон крепости. А здесь люди десятилетиями жили бок о бок с гигантами, которые и не снились лесорубам из Отрадного и даже вольникам, забиравшимся далеко за Неву.

Караван понемногу уходил в низину. Впереди, шагах в двухстах, что-то происходило — не суета, скорее любопытство: всадники замедлили ход, кто-то показывал пальцем. Несколько человек сняли с ремней фузеи, но остальные только наклонялись в седле, чтобы лучше разглядеть.

Я стукнул ящера пятками по бокам — тот огрызнулся, выдыхая дым с горячими искрами, хлестнул хвостом по ноге, но потом все-таки прибавил шагу. Ветки скользнули по плечам, и я выехал на открытое место, чуть поднявшись по склону холма.

Сверху было видно лучше.

Сначала показалось, что люди и змиуланы собрались вокруг высохшей лужи. Здоровенной, странной вытянутой форма, словно здесь когда-то прошел…

Нет. Не словно — это и правда был след!

Огромный, давно осыпавшийся по краям и кое-где заросший лишайником и мхом — старый, может быть, оставленный целый год назад. Три пальца — два вперед, один назад, как у птицы, но такого размера, что в отпечатке свободно поместился бы я со своим ящером.

Чуть в стороне, шагах в двадцати, виднелось второе углубление. А за ним, надо полагать, было и третье, и четвертое…

Основа ожила внутри. Бояться мне было нечего — тварь, какой бы исполинской она ни была — давно-давно ушла на север. А может, даже успела издохнуть зимой от мороза или от голода, не отыскав пищи, однако ее след сам по себе