Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Лоси, пожалуй, не относились ни к одним, ни к другим. Несмотря на вес в пару тонн, острые копыта и рога размахом в полтора моих роста, эти твари были на удивление миролюбивыми и послушными, а человеческому — впрочем, как и любому другому мясу предпочитали листья кустов, мох и лишайники, росшие на камнях.

Аспекта — Камня — в них оказалось не так уж много, так что я имел все основания полагать, что куда лучше будет приспособить такую могучую скотину к работе, чем пускать под нож, чтобы накормить чью-нибудь жадную до трофейной магии Основу. Да и соплеменники Галки наверняка намеревались их сохранить — во всяком случае, пока Тайга не накачает лосей дармовой маной и не превратит добродушных великанов в чудищ размером с избу в два этажа.

Но пока это как будто не намечалось. То ли местная природа в первую очередь обрабатывала хищных тварей, то ли лоси по неизвестным мне причинам обладали особой устойчивостью к изменениям — может, в силу покладистого характера. По дороге до Подковы я не раз наблюдал, как ребятишки забирались на них чуть ли не вдесятером, носились вокруг, галдели — а здоровяки сносили даже подергивания за уши и безропотно тащили и малолетних всадников, и поклажу.

По две-три сотни килограмм тюков, мешков, бочонков — все, что люди старика сумели снять со стен и вынести из своих жилищ на соснах.

Караван поднимался наверх — а внизу, у подножья Подковы, стучали молотки с топорами — кто-то из лесной братии рубил жерди, а еще человек десять уже вовсю забивали колья и ставили палатки из звериных шкур. Веревки натягивали быстро, без суеты, привычными движениями людей, которым не впервой разбивать лагерь на новом месте.

Соплеменники Галки решили не тратить время даром. А может, просто не до конца верил, что их примут — и торопились обустроиться, пока хозяева не передумали.

Судя по выражению лица Меншикова — сомнения были оправданы. Его светлость наверняка уже успел посчитать взрослых бойцов, прикинуть количество стволов, луков, арбалетов и даже копий. Сравнить с весьма скромным гарнизоном Подковы — и математика князю явно не понравилась.

— Вы действительно решили… пустить их сюда? — осторожно поинтересовался он. — Или я что-то не так понял?

— Можете не волноваться. Многих я заберу с собой — кого-то в крепость на Черной, кого-то в Отрадное. Многие больны, а детям нужна школа. Здесь останется десяток бойцов, не больше.

— Десяток дикарей, — поправил Меншиков, поморщившись.

Будто назло, к воротам как раз направились особенно колоритные — женщина с двумя чумазыми детишками и мужчина: рослый, тощий, с перьями в длинных угольно-черных волосах. Вместо штуцера — даже не лук и не арбалет, а копье с каменным наконечником. Младший из детей волочил за собой по земле мешок, в котором что-то глухо позвякивало.

— Уверяю вас, для беспокойства нет причин, — повторил я. — Эти люди не обучены манерам, однако умеют и работать, и защищать себя. И к тому же знают Тайгу куда лучше, чем ваши солдаты.

— Может, и так. — Меншиков скрестил руки на груди. — Но кто даст гарантию, что они не перережут кому-нибудь горло ночью? Или не удерут в Тайгу с нашими припасами?

— Вы, Дмитрий Александрович. — Я чуть сдвинул брови. — Если мне не изменяет память, именно это и входит в обязанности командующего гарнизоном. Мне еще не приходилось сомневаться в ваших талантах — надеюсь, этого не случится и впредь.

Меншиков тут же подобрался. Выпрямил спину, кивнул — уже без лишних слов. Ему, как и всегда, хватило ума понять, когда споры излишни, и нужно просто выполнить приказ.

— Так точно, Игорь Данилович. Сделаем, — проговорил он.

Хмуро, сосредоточенно, но уже без всякой спеси. Пара месяцев за Невой пошла ему на пользу. Служба в Тайге если и не превратила столичного франта в образцового офицера, то многому научила. Меншиков нисколько не утратил гонору — зато понял, куда этот гонор следует направить.

И направлял уже недели три — с того самого дня, как приехал сюда из Отрадного.

Форпост, который он принял весной — две избушки с с полудюжиной палаток и наполовину построенной стеной — уже мало напоминал себя прежнего. Площадка для наблюдения на огромном дубе выросла до целой будки, а частокол окружил все здания в лагере — свежий, из бревен в руку толщиной, не успевших потемнеть. И еще на подъезде я нащупал чары, которые лежали в три слоя. Борменталь наверняка поработал на совесть, да и сам Меншиков, похоже, приложил руку — некоторым контурам не хватало изящества, зато держались они нисколько не хуже остальных.

Не крепость Боровика, конечно. Но уже и не привал — Меншиков явно не только носился по Тайге, выбивая из местных тварей аспекты.

— Уверен, вы справитесь, — сказал я. — А сейчас позаботьтесь о том, чтобы разместить людей. Землянки, палатки — куда угодно. Главное — крыша и огонь.

— Надолго?

— На день или два. Потом прибудут машины, и мы отправимся дальше на юг.

— Да, самое время. — В голосе Меншикова вдруг прорезалось невесть откуда взявшееся веселье. — Не буду спрашивать, где вы пропадали все эти дни, Игорь Данилович, однако ваше присутствие в Отрадном… скажем так, не будет лишним.

— Вот как? — Я поморщился. — Что ж там такое творится?

— О… У меня так много работы — пожалуй, самое время ею заняться. — Меншиков заглянул мне через плечо, и на его лице проступило выражение, которое я видел нечасто. Не совсем злорадство — но что-то весьма на него похожее. — Уверен, Елена Ольгердовна с удовольствием вам все расскажет.

— Елена… Ольгердовна?

Оборачиваясь, я краем глаза успел заметить, как Меншиков ретировался — быстро и бесшумно, как человек, давно научившийся не задерживаться там, где задерживаться не стоит. Ухмылка, впрочем, никуда не делась. Без особой злобы, но все же мстительная — видимо, он еще не до конца простил почти сотню голодных ртов, свалившихся на его голову по моей милости.

Впрочем, у меня самого сейчас была проблема посолиднее. И она приближалась со стороны ближайшей избы, сияя ледяными искорками глаз. Дар струился от нее невидимыми волнами — и не только Ветер, но и грозный горчаковский Лед, от которого бревна частокола у ворот подернулись тонким белым налетом.

Елена шла быстро, не оглядываясь по сторонам — явно по мою душу. Волосы убраны в хвост, камуфляжная куртка, штаны заправлены в ботинки — привычный образ таежной охотницы — разве что