Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Но уже не таким уверенным, как был в начале поединка.

— Я могу продолжать это бесконечно, — выдохнул он, сплевывая. — А ты? У тебя кровь течет.

— У тебя тоже.

Не так, как у меня, куда меньше, но текло — шее и груди, откуда-то из-под уха, тоненькими струйками. По толпе прокатился шепот, и кто-то охнул — удивленно и встревоженно.

Ворон, самый сильный и опытный боец из всей лесной братии, тоже оказался уязвим.

Я взглянул на нож в своей руке. Темно-красные прожилки в сером камне светились чуть ярче, чем перед поединком. Будто магия пила не только ману из Основы, но и кровь. Не особо разбираясь, чья она и откуда взялась — осталась на лезвии или просто стекла по рукояти. Что бы ни делали эти чары, создавали их явно не с добрыми намерениями. Видимо, как раз для таких поединков, чтобы никому не пришло в голову сбежать или сдаться. Оружие, хоть и древнее, ложилось в ладонь продолжением руки и той злобы, которая бурлила внутри.

У нас обоих.

Глаза Ворона вспыхнули, и нож в его пальцах отозвался — заиграл темно-красным.

— Клянусь, сегодня боги получат славную жертву!

Он снова рванул вперед. Но теперь уже без расчета — с чистой ненавистью. Лез, не жалея себя и разгоняясь так, что казалось — мой клинок просто пройдет сквозь тень, не зацепив смазанного в движении тела.

Но это была лишь иллюзия. Даже превратившись в силуэт, враг оставался существом из материального мира. И каждый раз, когда нож встречал плоть, удар отдавался, как ему и положено — тяжело, плотно, до боли в суставах, когда Ворон успевал ускользать от острия, подставляя под мою руку локоть или плечо — крепкие, как корни сосен, что закрывали небо над нами.

Крепкие — но все же уязвимые.

Один раз я зацепил его поперек живота — клинок скользнул по ребру и ушел, оставляя за собой тонкую красную дорожку. Ворон не вскрикнул. Его нож в ответ дважды чиркнул меня — по груди и снова по плечу, чуть ниже первого пореза. Каждое касание выпивало по глотку сил, и я уже не различал, своя на мне кровь или чужая. Только горячее, текущее по коже — везде и сразу.

Несколько мгновений мы кололи и кромсали друг друга, а потом разлетелись по краям круга, будто неведомая сила швырнула нас в разные стороны. Факелы плеснули искрами, глотая хлеставший из меня аспект, и я только сейчас понял, как много потратил. Утоптанный мох под ногами шел пятнами — столько на него вылилось крови.

И не только моей.

У Ворона прибавилось порезов, и некоторые выглядели достаточно серьезными, чтобы уложить и обычного человека, и Одаренного. Но только не того, чье упрямство сильнее боли. Он тяжело дышал, волосы слиплись — то ли от пота, то ли от крови — но смотрел так, будто готов был продолжать эту смертную пляску до следующей зимы.

— И это все? — выдохнул Ворон. — Все, на что способен великий князь Костров, легенда Пограничья?

— Лишь малая часть, — усмехнулся я. — Хочешь увидеть настоящую силу? Что ж — смотри!

Я стиснул рукоять и выпустил мощь. Не заклинание — чистый аспект. Ту самую энергию, что позволяла Ворону носиться серой тенью. Ударить его магией я был не вправе, но кое-что сделать все-таки мог.

На мгновение вокруг стало светло, как в полдень. Нет, даже светлее — кто-то в первом ряду отступил, кто-то прикрыл лицо, а несколько человек хором вскрикнули и попятились, зажимая ладонями глаза.

И не успели увидеть, как раны на моей груди и плече вспыхнули ослепительно-белым пламенем. Я сам не знал, какой аспект освобождаю — то ли Огонь, то ли Жизнь. А может, и Эфир, связавший их воедино — магии вылилось столько, что она в считанные мгновения остановила кровь. Не лечила — на это понадобилось бы время, которого у меня не было — просто закрывала порезы, прижигая истерзанную оружием Ворона плоть изнутри, будто раскаленным железом.

— Давай. Иди сюда. — Я отступил на шаг и перехватил нож клинком вниз. — Пляши, прыгай — тебе не победить.

Тяжесть в груди исчезла. Дыхание выровнялось, а кровь больше не струилась по коже, в мгновение ока застыв и высохнув темными полосками. От резерва не осталось и трети, но боль ушла — и возвращаться уже не собиралась.

Краем глаза я увидел, как старик чуть склонил голову. И снова замер, опираясь на клюку — неуклюже и грузно, будто вес собственного тела вдруг стал для него непосильной тяжестью.

В отличие от остальных, он уже знал, чем все закончится.

Ворон бросился на меня. На этот раз так быстро, что полы ветхого одеяния старика дернулись от ветра, а по утоптанному и залитому кровью мху пробежала волна, расходясь в стороны. Ее-то я и увидел — сам враг почти исчез, не оставив и силуэта.

Но к этому фокусу я был готов.

Отступил на полшага в сторону, освобождая себе место. Черпнул из резерва — полной горстью, почти все, что осталось — и выставил руку навстречу тени за мгновение до того, как она обрела плоть, превращаясь в нацеленный мне в шею клинок.

— Попался, — усмехнулся я.

И сжал пальцы вокруг запястья. Раздался хруст, Ворон заорал и уронил нож в мох между нами. Но сдаваться не собирался: стиснул уцелевшую руку в кулак и несколько раз заехал мне по ребрам. С такой силой, что наверняка сумел бы погнуть стальную кирасу.

Но мое тело еще переполняла магия, и удары я почти не почувствовал. Наверняка каждый еще аукнется потом — синяками и тягучей болью, с которой вряд ли справится даже аспект Жизни, но сейчас это уже не имело никакого значения. Я крутанулся не месте и врезал рукой с ножом снизу в челюсть. Не острием — костяшками кулака, опрокидывая Ворона на спину.

По рядам прокатился крик.

— Вот и все.

Я склонился над поверженным врагом и нацелил каменный клинок в ямку между ключиц. Ворон хрипло дышал, выплевывал кровь — похоже, один из моих ударов повредил что-то внутри. Места было достаточно, однако он не пытался отползти, и смотрел не на мое оружие, а в глаза.

— Не я начал все это, — Я опустил руку с ножом. — Однако меня учили не только драться, но и быть милосердным. Нам нет нужды убивать друг друга.

— Хватит болтать. — Ворон чуть шевельнулся и стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон. — Прикончи меня.

— Я мог бы.