Выжить в битве за Ржев. Том 6 - Августин Ангелов

Она вздохнула, застегнула сумку, перекинула через плечо. Вытащила тяжелый пистолет из кобуры, проверила, как учили ее десантники в Поречной, когда там приходилось обороняться в окружении без Ловца.

«Сойдет, чтобы подстрелить какого-нибудь немца, — решила она. — В крайнем случае, можно застрелиться, но лучше бы не пришлось».

Она вылезла из кузова. Николай уже стоял перед бойцами. Рядом с ним — Смирнов, Панасюк, Чодо. Все в маскхалатах, с оружием и с вещмешками за спиной.

— Выходим, — сказал Ловец. — Идем цепочкой. Чодо и Смирнов — в головном дозоре, я — за ними, потом остальные. Панасюк замыкает. Полина, держись в середине. В бой без команды не вступать. Задача — найти следы немцев, выследить их и освободить Клавдию.

Они двинулись в лес на юг, пошли по следам немцев, отходя от шоссе все дальше и углубляясь в чащу по старой просеке. Ловец шел и думал о Клавдии — о ее улыбке, о ее глазах, о том, как она сказала ему перед выездом из Калугово: «До встречи, Коля». Он не ответил тогда. Не успел. А теперь не знал, успеет ли вообще.

«Я найду тебя, — пообещал он мысленно. — И больше никогда не отпущу».

А сзади шла Полина и смотрела на его широкую спину, на автомат за плечом, на винтовку покойного Ковалева в руке. И думала о том, что судьба — странная штука. Она отвела ее от него тогда, в Поречной. А теперь свела снова в самый трудный и рискованный момент.

«Может, это знак? — подумала девушка. — Может, я не должна была тогда отдаляться от него? Может, если бы я пошла в тот раз с ним, все бы осталось между нами по-прежнему?»

Но ответа не было. Только мерный шаг идущих впереди и сзади от нее бойцов. Только хруст снега под ногами, снова примороженного весенним морозцем. А вокруг — только тишина леса. И неизвестность впереди.

Глава 17

Лес встретил их настороженной тишиной. Зима в этом году затянулась. В начале апреля снег лишь немного подтаял, но еще и не думал сходить. Если утром температура воздуха поднималась выше нуля на несколько градусов, то к вечеру снова все подмерзало. А тут еще ветер сменился на северный и заметно похолодало. И теперь подмороженный снег хрустел под ногами так, что казалось — этот звук слышен в лесу за версту. Тем более, что идти на этот раз им пришлось без лыж, которые сгорели вместе с грузовиками.

Ловец шел вторым, сразу за Баягировым и Смирновым, всматриваясь в серые массивы голых стволов берез и зарослей осинника. Винтовка Ковалева лежала у него на сгибе локтя — тяжелая, надежная, словно живая, тщательно закутанная в чехол из марли для маскировки. Он то и дело слышал шепот Чодо: «Смотри, командир, вон там ветка сломана. Не вчера — сегодня утром. И мох на коре содран. Прошли люди недавно, задели».

Таежник читал лес, как раскрытую книгу. Он шел, чуть пригнувшись, и время от времени останавливался, нагибался, трогал снег, вглядывался в кроны, даже, казалось, принюхивался вместо Афганца, которого Ловцу пришлось оставить на попечение контуженного Угрюмова и санитарки Вали. Левая рука у Чодо по-прежнему висела на перевязи, но правой он действовал уверенно, держа наготове свою «СВТ-40», переброшенную на ремне через здоровое плечо.

— Здесь они прошли, — сказал он негромко, когда углубились в лес. — Много людей. И недавно. Часа три-четыре назад. Вон следы от саней.

Ловец подошел ближе. Две широкие полосы тянулись по снегу, пересекая просеку и уходя в сторону, в чащу. Следы были глубокие — сани тяжело нагрузили.

— Раненых везли, — определил Чодо. — Толкали сами.

— Откуда знаешь? — спросил недоверчивый Смирнов.

Чодо усмехнулся, объяснил:

— Нету отпечатков лошадиных копыт. Только немецкие сапоги. А раненые потому на санях были, что потеки кровавые на снегу возле полозьев попадаются. Значит, кровь с кого-то стекала, кто на санках лежал.

Ловец кивнул. Он уже привык доверять чутью этого лесного человека. Да и выводы его были очевидными.

— Идем по их следу, — приказал Ловец. — Только тихо. Глушители на всякий случай приготовить. Можно напороться на патруль. И лучше бы его ликвидировать бесшумно, если встретится. Во всяком случае, надо попытаться обойтись без шума, чтобы Зибера не спугнуть.

* * *

Санитарные машины выехали совсем скоро после того, как Ловец с добровольцами пустился на поиски Клавдии и немцев, которые ее увели. Ждать, пока починят мост, не стали, хотя объезд взорванного моста через ледовую переправу был делом рискованным. Весна вступала в свои права, и ледяной панцирь на реке тоже истончался с каждым днем. Но саперы, сделав замеры толщины льда, уверили, что пока что переправа надежна.

Лед на реке еще держал, хоть и жалобно потрескивал под тяжестью грузовиков. Водители вели машины осторожно, по одной, выезжая на противоположный берег там, где саперы выровняли его, сделав что-то вроде пандуса из досок. Раненых на время переправы все-таки пришлось выгрузить из предосторожности, перенести на носилках, а потом погрузить заново уже на противоположном берегу Пополты. Но красноармейцы из пополнения прекрасно справились с этой задачей.

И вскоре уцелевшие санитарные машины уже снова ехали по шоссе на восток. Маленькая колонна из трех грузовиков растянулась, соблюдая дистанцию. В двух задних машинах, набитых битком, как сельди в бочках, лежали обычные раненые красноармейцы — те, кого успели вытащить из горящих машин после ночного боя, и те, кто получил ранения уже в этом бою. Стоны, крики, горячечный бред, перемежающиеся с матерной руганью и молитвами, доносились из-под брезентовых тентов, смешиваясь с запахом крови, мочи и карболки. Там негде было яблоку упасть — раненых складывали плотно рядом друг с другом. На носилках, на шинелях, клали их прямо на дно кузова, лишь бы довезти до госпиталя поскорее.

В головной машине, которую оборудовали под санитарный транспорт для старшего командного состава, было гораздо просторнее. В кузове под брезентовым тентом, посеченным осколками, но наспех заштопанным в местах самых больших повреждений, везли всего двоих: майора государственной безопасности Угрюмова и батальонного комиссара Липшица. Командный состав — особая статья. Им полагались отдельные места, чистое белье и даже запас тех медикаментов, которых не хватало для остальных.

В кабине, рядом с водителем, — молодым красноармейцем Ромой Карпенко по прозвищу Кирпич за его квадратную угрюмую физиономию, — сидел пулеметчик, сержант государственной безопасности Алексей Савкин