Выжить в битве за Ржев. Том 6 - Августин Ангелов

смерть разведчика Суслова, молодого сибиряка, сына охотника, так и не успевшего получить письмо от невесты, которое он очень ждал. И гибель Гаспаряна, который вечно подшучивал над всеми, но обладал отменной реакцией и завидной ловкостью. Да и потеря многих других бойцов из отряда, защищавших колонну, как и гибель многих раненых, тоже легла на сердце Ловца тяжелым грузом.

Похороны погибших были краткими, без долгих речей и митингов. Пленные немцы вырыли братскую могилу в мерзлой земле на небольшом пригорке у леса. Хоронили без гробов. Замотали тела в плащ-палатки, опустили в яму, сложив в ряд. Комья еще не оттаявшей земли глухо стучали по брезенту. Кто-то тихонько прослезился, кто-то незаметно перекрестился, кто-то шепотом выругал проклятую войну сквозь зубы.

— Прощайте, братцы, — сказал Ловец. — Мы за вас отомстим.

* * *

Как раз к похоронам подошло настоящее подкрепление. Две роты стрелкового полка прислали по распоряжению генерала Новосельского, как только ему доложили, что случилось с колонной. С ротами прибыли батарея сорокапяток на конной тяге и взвод саперов, которым дали задание чинить мост. Командовал подкреплением капитан Иван Ермаков — коренастый, с прокуренными усами, в потертой шинели. Он сразу нашел Ловца, представился, коротко кивнул на свежую братскую могилу, потом на остовы сгоревших машин на дороге и сказал:

— Лихие ребята полегли. Жалко ваших бойцов. Но немцев они побили много. Не дали им прорваться через шоссе.

— Не дали, — согласился Ловец.

Потом он попросил:

— Вот что, капитан, просьба такая. Санитарную колонну надо бы побыстрее довести до Юхнова. В трех уцелевших грузовиках — раненые, которые на ногах не стоят. Среди них майор государственной безопасности Угрюмов, начальник Особого отдела Западного фронта. Так что придется поторопиться. Везти нужно или в объезд взорванного моста. Или переправлять через реку по льду. Сделаете?

Ермаков кивнул:

— Сделаем. Рухнул только один пролет моста. Значит, починим быстро. Мы по рации сообщили. С той стороны реки уже материалы везут, и тоже саперы вот-вот подтянутся. Так что разбейте пока лагерь и подождите.

— Нет, некогда мне ждать, — Ловец покачал головой. — Мне надо срочно организовать поиск неприятеля в южном направлении. У немцев в плену моя Клавдия… Мой старший санинструктор. Я должен ее вернуть. Да и немецкого диверсанта необходимо догнать.

Опытный Ермаков понимающе посмотрел, сразу понял, что не просто санинструктор эта женщина для майора Епифанова, но не стал задавать лишних вопросов. А Ловец попросил воспользоваться рацией. И с помощью раненого Ветрова, который, тем не менее, не утратил ясности сознания для шифрования, как и навыков работы ключом, передал Жабо информацию о предателе в его штабе.

* * *

К полудню Ловец собрал остатки отряда на поляне у леса. Уцелевших и сохранивших силы после ночного боя осталось немного: всего двадцать шесть человек, кто мог держать оружие и идти дальше. Остальные, — еще двадцать восемь бойцов, выжившие, но раненые и контуженные, — отправлялись в Юхнов вместе с остатками санитарной колонны.

Ловец не стал скрывать цель нового похода.

— Мне нужны добровольцы, — сказал он, глядя на усталых бойцов. — Немцы взяли в плен Клавдию. Я иду ее выручать и постараюсь ликвидировать того вражеского диверсанта, который сбежал. Кто хочет идти со мной — шаг вперед.

Никто не остался на месте. Все шагнули. Ловец усмехнулся — горько, одними уголками губ. Потом проговорил:

— Мы идем на поиски нашей соратницы. Нашей Клавдии, которая не боялась вытаскивать раненых под вражескими пулями. А теперь настал наш черед отплатить ей добром, вытащить ее из лап немцев. И еще мы должны найти и обезвредить немецкого диверсанта Зибера.

Смирнов и Панасюк тут же деловито начали командовать остатками своих взводов, распределяя боеприпасы, оперативно позаимствованные у интендантов капитана Ермакова. Только разведчики, оставшиеся без командира, выглядели осиротевшими.

И тут к ним, увидев построение, подошел Баягиров с левой рукой на перевязи и туго перебинтованным заново левым плечом.

— Чодо, ты как? — спросил Ловец.

— Хочу пойти на охоту, — сказал таежник.

— А ранение не помешает? — Ловец с сомнением посмотрел на него.

Баягиров покачал головой:

— Не помешает, товарищ командир. Левая рука уже лучше. Я могу стрелять правой. А левой могу винтовку придерживать. И идти могу. Нога у меня выздоровела.

— Хорошо, нам как раз нужен опытный охотник на место Ковалева, — Ловец посмотрел на Чодо. — Будешь пока в разведвзводе за главного. Справишься?

Баягиров ответил загадочно:

— Справлюсь. Мне дух предка сказал. Надо идти на помощь Клавдии.

Ловец приказал:

— Сбор через пятнадцать минут. К оружию возьмите глушители. У кого остались.

Ловец достал карту, принялся внимательно изучать южное направление: леса, болота, редкие деревеньки. Немцы могли затаиться в любом месте. Вроде бы, теперь там находился тыл. Но в этом тылу пока не было ни советских войск, ни советской власти. А вот остатки немецких частей точно имелись. Тщательную зачистку там еще не проводили, потому что Красная Армия, прорвавшись по Варшавскому шоссе от Юхнова, в этом месте слишком быстро ушла дальше на запад. И непонятно, куда этот мерзавец Зибер увел Клавдию? А то, что она попала в лапы именно к нему, попаданец почему-то даже не сомневался.

* * *

— Коля, — внезапно раздался женский голос за его спиной.

Он обернулся. Полина стояла в двух шагах, бледная, с осунувшимся лицом, с черными кругами под глазами. Ушанка сбита на затылок, ватная телогрейка в копоти, на рукаве — чья-то кровь. Санитарная сумка через плечо, на поясе — трофейный пистолет «Парабеллум» в кобуре.

— Чего тебе? — спросил Ловец. Голос его прозвучал жестче, чем он хотел.

— Я тоже пойду с вами, — сказала Полина решительно, глядя в глаза Николаю. — Я пригожусь. В походе могут быть раненые. И Клава… Она же моя боевая подруга. Я должна ее выручить.

Ловец посмотрел на нее долгим взглядом и проговорил:

— Полина, это не женское дело. В лесу, когда мы догоним немцев, будут бои. Мы не знаем, сколько их там. Может быть, нам самим придется уходить от погони, прятаться, голодать.

— Я не боюсь, — ответила она твердо. — Вспомни, Коля, я прошла с тобой от деревни Иваники до Поречной. Я побывала в плену у немцев. Я защищала раненых в недавнем бою на дороге, стреляя из пистолета. Я имею право быть рядом с тобой.

Он хотел возразить, но передумал. В ее лице было что-то такое, отчего у