Выжить в битве за Ржев. Том 6 - Августин Ангелов

— Товарищ майор, — позвала она. — Погодите!

Он подошел, нахмурился:

— Ты почему не в кузове, Валя? Тебя же ранило.

— Легко, — отмахнулась девушка. — Пуля только мякоть ноги задела. Я сама себя перевязала.

Она посмотрела на него серьезными черными глазами, в которых застыла какая-то обреченность. И сказала то, что собиралась сказать:

— Я нашла вам свидетеля того, как Клаву уводили. Вернее, свидетельницу. Партизанскую медсестру Евдокию Михайловну.

Ловец замер, переспросил:

— Кто уводил? Куда?

Она сказала:

— Немцы уводили в лес на южную сторону.

— Ты уверена? — Ловцу трудно было поверить в такой поворот.

А Валя сказала:

— Так вы сами эту Михайловну и расспросите. Вон там она в кузове с Угрюмовым сейчас возится, обрабатывает и перевязывает вместе с Полиной. А во время боя она на другом конце колонны была. Хотите, я ее позову?

Ловец кивнул. Валя крикнула, позвала партизанку. Женщина средних лет выбралась из кузова, подошла, поняла, что от нее хотят, и рассказала:

— Когда немцы напали, я сразу вылезла из машины. А потом взорвался тот первый грузовик со взрывчаткой, и меня отбросило в сторону. Я лежала в грязи на обочине возле южного края шоссе и видела, как Клава потащила раненого к канаве. Но, она потащила его к лесу не с северной стороны, а с южной. Ведь поначалу было трудно понять, где именно безопасно. И вот она сразу нашла там какое-то ровное место возле подбитого танка, куда, видно, она хотела собирать раненых. И она там устроила того, первого, которого притащила. Клава собралась уже идти за другим, но тут из тумана выскочили несколько немцев, — Евдокия Михайловна всхлипнула. — И они забрали ее. И того раненого тоже. Клава кричала, вырывалась, но они ее скрутили и утащили в лес. Тут рядом еще что-то рвануло. Наверное, снаряд от пушки. Я потеряла сознание. А когда очнулась — в той стороне возле подбитого танка никого уже не было.

Ловец слушал, и холодная ярость поднималась в нем, застилая глаза. Попаданец замер, переваривая информацию. Значит, не убита! Клава жива, но в плену. Пока жива. Но это же могло измениться в любую минуту!

— Вы уверены, Евдокия Михайловна, что это была именно Клавдия? — спросил он, чтобы окончательно уточнить.

— Уверена, — кивнула свидетельница. — Я видела ее лицо. Точно Клавдия, а не какая-то другая женщина.

Глава 15

Клавдия очнулась от того, что кто-то грубо тряс ее за плечо. Голова раскалывалась так, словно в ней поселилась целая бригада кузнецов, каждый из которых бил своим молотом. Во рту был привкус крови, а перед глазами все плыло — серые пятна сменялись черными, потом снова серыми. Она попыталась сесть, но сильные руки прижали ее обратно к чему-то твердому и колючему.

— Лежать, большевистская сука! — услышала она по-русски, но с таким характерным акцентом, что сразу поняла — прибалт.

Она заставила себя открыть глаза. Над ней нависало красное потное лицо с толстыми губами и маленькими поросячьими глазками. На левом рукаве шинели — нашивка ефрейтора. Рядом стояли еще двое — молодой рыжеватый парень со злыми глазами и пожилой унтер-офицер, который лениво ковырял в зубах спичкой.

— Очухалась, — сказал унтер по-немецки и сплюнул. — Живучая.

Клавдия попыталась освободиться, но поняла, что руки у нее связаны за спиной веревкой, а ноги — у щиколоток. Она лежала на подтаявшем снегу. Вокруг стояли деревья и виднелись голые кусты края леса, за ними — дорога, где все еще продолжался бой. Там горели машины, строчили пулеметы, взрывались гранаты, кричали люди.

«Как я здесь оказалась?» — мысли ее путались, не желая собираться в связную картину.

А потом она вспомнила взрывы. Те самые первые, когда фугасы рванули впереди на мосту, и сразу же — в середине и в хвосте колонны. Она оказалась в зоне подрыва второго фугаса. Машина, где она сидела рядом с водителем, — молодым парнем, которого звали Костей, — перевернулась. Клава ударилась головой, на какие-то секунды потеряла сознание. А когда очнулась — все на дороге уже превратилось в настоящий ад. Горели машины, свистели пули, рвались снаряды, орали люди.

* * *

«Вытащить раненых!» — это была первая и единственная мысль, которая возникла у нее тогда.

Клавдия огляделась. Она выпала из кабины. А грузовик, в котором она ехала, перевернулся от взрыва на левую обочину и лежал в кювете кверху колесами. Клава знала, что в кузове были раненые. Но прямо перед ней в перевернутой и помятой кабине лежал, скрючившись и истекая кровью, Костя, водитель. Он был без сознания, голова разбита, но, кажется, живой, раз дышал.

Клавдия решила первым делом вытащить его. Он был небольшого роста и сухощавый. И она решила, что справится быстро. Санитарная сумка осталась при ней. Наскоро забинтовав голову Косте, девушка вытянула его из помятой кабины, перекинула руку раненого через свое плечо и потащила прочь от дороги.

А Костя, как оказалось, мог переставлять ноги, хоть и с трудом. Это вселяло оптимизм. У нее самой в голове шумело после контузии, перед глазами двоилось, но она упрямо двигалась вперед, туда, где совсем недалеко виднелся в отсвете пожара, начавшегося на шоссе, силуэт подбитого советского танка. Т-34, горелый и ржавый, с разорванными гусеницами, но все еще массивный, бронированный. Подходящее укрытие от пуль и осколков.

«Хорошее место, — подумала она. — За танком безопасно. Туда можно будет оттащить и остальных раненых. Тех, кто еще жив после переворачивания грузовика».

Она не понимала, что совершает ошибку. Клавдия не знала, что немцы наступают именно с юга. Ее контуженный мозг отказывался нормально соображать, а инстинкты кричали только одно: «Надо спасать раненых! Скорее в укрытие! За танк!»

И она потащила Костю туда. За подбитым танком просматривалась относительно ровная и сухая площадка там, где сгорело топливо, вытекшее из боевой машины. Вокруг стреляли, но они добрались быстро, не попав под пули. И Клавдия, усадив раненого за танком, уже собиралась снова идти к шоссе за остальными. Там, возле перевернутого грузовика, осталась и ее санитарная сумка. Но тут из-за деревьев с края леса выскочили серые фигуры. В свете пожарища их было отлично видно. Их было много — человек двадцать в шинелях, с автоматами, с карабинами, в касках. Они бежали к дороге, перемахивая через подтаявшие сугробы и придорожные канавы.

Клавдия замерла на секунду. Голова у нее все еще