Мастер Рун. Книга 13 - Артем Сластин

сути своей, настоящие дикари. И они совершенно эмоционально не готовы к большому злому миру. И, по крайней мере, в ближайшие месяцы, пока они не адаптируются, я не смогу использовать их на поверхности. А значит, всю внешнюю работу придется делать силами тех, кто там живет. Поэтому мне пришлось обратиться за помощью к городу.

Да что говорить, даже Рен, главный мечтатель, который и подвиг меня на всё это дело по захвату Ямы, даже он на поверхности особо не появлялся, предпочитая оставаться на четвёртом ярусе и заниматься тренировками. Потому что, откровенно, мой великий воин и военачальник чувствовал себя там слишком неуютно и незащищённо.

И то, что раньше для многих казалось дежурством на поверхности как награда, сейчас в итоге превратилось в пытку. Никто из моих воинов не хотел появляться на поверхности надолго и тем более заниматься там тяжелым физическим трудом. Нет, конечно, можно было каждого из них сломать и заставить это делать через приказ и клеймо. На это у меня бы хватило сил. Но ломать людей я не собирался, тем более что ресурсы всё-таки на поверхности у меня были.

Поэтому после неудачного эксперимента и после того, как Осколки стали гарнизоном в городе, я заявился к Хельту с требованием предоставить мне как минимум несколько сотен мужчин и женщин, которые помогут расчистить площадку под будущую крепость и, собственно, будут её строить.

— Да хоть всех забирай, господин. Только знай, они твари ленивые, — ответил мне бургграф, ковыряясь палочкой в зубах после сытного обеда. — Большинство же на полях трудятся, крестьяне. Если каждый день не следить за этими полями, урожай вымрет, и все, голод придет. Да и не уверен я, что много людей ты сможешь набрать, разве что за еду, ее тут вечно не хватает.

Поэтому на следующий день я вышел к полям, которые находились ближе всего к городским стенам, и принялся самостоятельно за работу. Крестьяне, копавшиеся в земле неподалеку, смотрели на меня с опаской и непониманием. Но я не обращал на них внимания, расставляя столбы и прокладывая лианы, а затем настраивая связки, проверяя потоки этера.

Поля, это практически стандартные прямоугольники, разве что большего размера, чем мы делали в Яме. Ну и кроме того, здесь земля была суше и тверже, и приходилось потратить чуть больше сил, чтобы вогнать столбы железного дерева в грунт. Хотя при моей силе это было не слишком сложно. Первое поле я сделал меньше чем за час.

Затем ко мне поднялся на поверхность сам Горбун и с ним два десятка его помощников, которые уже набили руку в создании полей на территории ямы. И с ними дело пошло веселее. Буквально к вечеру ближайшие два десятка полей были полностью переделаны в рунные. И когда начало темнеть и Горбун со своими людьми покинул меня, мне оставалось только запустить их работу.

Ну а утром вернуться, чтобы увидеть изумленные и испуганные лица сотен людей, которые стояли рядом с полями, боясь к ним приближаться.

— Эй, добрые люди города, — сказал я громко, так, чтобы меня услышали хотя бы несколько сотен ближайших человек. — Посмотрите, это моя работа и мой дар вам. Если я захочу, эти поля будут давать урожай каждый день, и каждый день вы будете получать свежие овощи, зелень и корнеплоды и будете есть столько, сколько захотите. Всё это останется в городе, я не заберу ни единого зерна. Это всё для вас.

Я обвёл их взглядом.

— Но за это я попрошу вас кое-что взамен. Мне нужна ваша работа. Нужны ваши руки для постройки крепости. Мне нужны кузни, чтобы ковать железо, и люди, которые будут помогать мне добывать руду.

В итоге ко мне вышли важные и уважаемые люди города, которые представляли собой старейшин среди крестьян. Именно с ними мы уже договорились о том, что это будут общие поля, которые будут кормить все население города и всех тех, кто работает на моих работах, то есть работают на меня. Сам же бургграф все это время пил в своем доме и не показывал носа наружу. После того как он получил в глаз от Наиры за то, что напившись, пытался к ней приставать, он старался не вылезать на поверхность, чтобы не попадаться на глаза Осколкам и своим гражданам, которые подняли его на смех, узнав о происшествии.

Зато мой авторитет и авторитет моих людей вырос до невиданных высот.

Так что когда с полей уже был собран первый урожай и стало очевидно, что всего сотня крестьян способна прокормить весь город, к месту постройки будущей крепости потянулись люди. Сначала десятки, а затем даже сотни.

Работы у нас хватало. Сначала нужно было расчистить площадку от корней и коряг, выровнять грунт да прокопать ров под фундамент. На готовые площадки таскали валуны из ближайших оврагов и складывали в основание будущих стен. Гвоздо только раздавал указания, показывал, где что класть и проверял отвесами. Люди слушали и делали. Пусть медленно, неуклюже, так как были слабыми и никто из них не был практиком, но делали, и их не нужно было подгонять. Они совершенно не боялись работы.

Это не могло не радовать, и в то же время я понимал, что простые смертные слишком слабы. И то, что обычный практик закалки костей сделал бы в два раза больше, было просто очевидно. Вот только как решить эту проблему, мы пока не представляли как, Хуо только начал разрабатывать пилюли, которые помогли бы обычным смертным стать начинающими практиками, но дело было небыстрое.

Зато у города теперь появились излишки трудовых рук, однако не все были заняты на стройке крепости или попытке раскопать старый рудник. Наира смогла набрать для ополчения триста молодых мужчин и женщин, что я сразу одобрил.

— Пока три сотни, но все равно это слишком мало, — говорила она мне, когда первые будущие ополченцы были построены в нечто подобие нескольких небольших отрядов. — Если мы хотим удержать Грауштайн и окрестности, нам нужно как минимум тысяча, а лучше полторы.

— Тебе не кажется, что это перебор? — переспросил я, удивленный ее аппетитами. — Каждый десятый в ополчении, мне кажется, это слишком. Разве что можно устроить короткие курсы, чтобы прошли вообще все местные жители. Вот это, в принципе, мне бы подошло.

— А что им еще делать? — ответила она. — Ты вообще представляешь, насколько ты обеспечил их всех едой, причем еды этой хоть до отвала ешь.