Пустотник - Данил Коган

здесь забыл? История твоя кажется прозрачной, как воды подземного ручья. Провальщик с нестабильного портала. Нашли в руинах, выходили, продали. Ты вернул себе память, если вообще её терял, — он метнул в меня острый взгляд. — И приехал сюда… чтобы что? С местной стражей задираться? Отомстить? Каковы твои планы, Илья?

А чего я теряю, если ему расскажу? Он, кажется, какую-то сложную версию себе в голове уже выстроил. Лучше развеять любые дурацкие идеи сразу.

— Сдалась мне ваша охрана, господин Розенкранц. Я первым в драку не лезу. Но и позволять всякому отребью мной помыкать не собираюсь. Мне вообще ни Рубежное ваше, ни бандиты эти, ни местные расклады не упёрлись никуда. Я домой хочу. Хочу найти то место, где «провалился». Может, сыщется путь назад. В нормальный мир! Где солнце, твёрдая земля под ногами, цивилизация и никаких сраных монстров, кроме престарелых думских депутатов!

Под воздействием эликсира восклицания получились какими-то неестественными, будто кто-то в динамике громкость увеличил. Но Розенкранц покивал головой, мол, понимаю твоё желание.

— Вот так вот просто? Вернуться? И никаких глобальных планов по переустройству нашего мира? Лектричество, там, самобеглые повозки, колхозы эти, да простят меня тени предков? Нет? — я развёл руками и отрицательно покачал головой. — Я уж думал… А когда поймёшь, что назад не вернуться, тогда что? — ошарашил он меня. — Думал уже? Или дальше мысль не разворачивалась?

— С хрена ли загуляли? Откуда у вас такая железная уверенность, что вернуться не получится? — набычился я.

Даже через влияние эликсира пробился отголосок жгучей злости.

— Порталы бывают двух видов, — назидательно произнёс цверг. — Первое — природные червоточины. Шёл, шёл, зашёл в древнее место силы или пробоя — и провалился сюда. Такие работают только в одну сторону. Назад через червоточину никак не попасть. Если твоя история такова, то, может, ты и найдёшь точку выброса из твоего мира. Тем более что она точно есть где-то там, — он неопределённо махнул рукой в сторону украшающего стену гобелена. — Ты не первый сюда в Рубежное попал из своего мира. Но вернуться — это тебе никак не поможет.

— У меня не так было, — ответил я и снова замолчал.

— Второй вариант: кто-то в твоём мире начал чудо рукотворных порталов осваивать. И тебя сюда через нестабильный проход закинули. Не знаю уж, случайно, как разведчика или как жертву, — снова острый, как бритва, взгляд. — Такой пробой в момент открытия видно и с этой стороны. В него даже шагнуть можно. Только с той стороны вывалится фарш мясной с костяной мукой вперемежку. Ход через нестабильный портал тоже только в один конец. Да и ждут ли тебя там? С пирогами-пряниками встретят? Или горло вскроют сразу, как появишься?

— Мрачные картины рисуете. Не верю, что туда-обратно ходить нельзя. Мне другое говорили.

— Через стационарный портал можно. Да когда он ещё будет? И где? Здесь я точно твоим сородичам пробиться не дам. Как провальщиков больше станет, так мага попросим отыскать место и запечатать. Не нужна мне здесь твоя «цивилизация». И никому не нужна. Пусть в другом месте анклав ладят. Если смогут, конечно. Никакое «лектричество» здесь работать не будет и убойные штуковины с твоего мира — тоже. Всё как есть говорю, не вру и не басни рассказываю, клянусь камнем и корнями родных гор!

Последнее он сказал очень серьёзно и торжественно, мне даже показалось на мгновение, что его силуэт слегка исказился.

— Получается, назад мне не вернуться и научить вас здесь нечему. Безвыходная ситуация. В бродячий цирк что ли податься, силачом? — Если бы не эликсир, в моём голосе чувствовался бы сарказм.

Но сейчас цверг то ли не уловил подтекст, то ли забил на него. Он вперил в меня свои маленькие уродливые глазки и даже чуть вперёд наклонился.

— Есть варианты, как не быть. Да только все они не про тебя. Вот ты сейчас кто такой есть? Бродяга с десятком нумов в кармане. С Лютым у тебя конфликт. Старая Рада, наверняка, все зубы себе сточила, что пустотник из её рук ушёл. Но она, если чего решила, например эликсиров из тебя наварить, непременно сделает. Я бы на твоём месте боялся не Лютого, а старуху. Бродячий цирк для тебя был бы неплохой карьерой, Илья. Да ты оброс небольшой командой и мог бы заняться охотой, скажем. Поднабрать ещё людей и ходить монстров потрошить. Охотники, те, что выживают, — люди уважаемые… другими охотниками. И деньги у них водятся, иногда главе команды удаётся свой пост смотрительский открыть или даже в анклав переселиться. Одному из десяти. Смекаешь, о чём я?

— О том, что я просто здоровенный амбал с булавой и перспективы у такого невелики. Но я и не хочу здесь обустраиваться, я же уже сказал.

— Хе-хе. — хихиканье карлика было похоже на скрип давно не смазанной дверной петли. — Не веришь мне. Так ты проверь. Походи, поспрашивай. На место сходи, посмотри. Двигаться в том направлении совет Рубежного запретил, но я могу тебе помочь разрешение получить. А как набегаешься, если выживешь, приходи снова. Обсудим твои перспективы по возвращению в отчий дом. И вообще перспективы. Хе-хе-хе.

— Спасибо за беседу, — я встал. — Пойду я.

— Погоди чуток, я записку Тимофею черкну, как обещал. В храм зайди, Добромир тоже пусть слово скажет. И запомни. В поселении тебя тронуть не посмеют. Но это до тех пор, пока ты никого не тронул. Ещё раз что-то такое же, как утром, выкинешь — и отправишься прямиком на тот свет. Никакая сила с булавой не спасёт. Руки при себе держи и своим людям то же самое передай. А что там за оградой творится… до того никому дела нет. Усёк?

С этими словами он передал мне кусок плотной бумаги, на которой начертал несколько закорючек и поставил чернильную печать.

— Усёк, — ответил я, аккуратно принимая записку. — Первым точно не начну. И на провокации постараюсь не вестись. Но если прижмёт, я всю эту вшивую банду под корень выкошу, никого не пощажу.

Карлик только скорчил физиономию из разряда: «Мели, Емеля, твоя неделя», — и барственно махнул мне рукой, мол, засиделся ты, парнишка. Видимо, оценивал мои шансы справиться с «Черепами» как нулевые. Ну, это мы посмотрим ещё. Чую, миром нам с этими подонками точно не разойтись. Значит будет море крови, таз костей.

* * *

Вывалился я из ссудной кассы слегка обалдевшим от познавательной лекции. Действие зелья заканчивалось, и вместе с этим просыпалась злость. Отчасти прав мерзкий карлик. Здесь я никто. Ни связей, ни денег. Только и