Пустотник - Данил Коган

есть что силушка молодецкая, иногда даже кажется, что слишком уж большая. При этом я здесь задерживаться не хотел. Но цверг поднял правильный вопрос, о котором я старался не думать. Что если мне не удастся найти обратный путь быстро? Что я тогда буду делать? Жить с кулака? Пойти в охотники? Стать убийцей магов, как в книжках? А что, с моей способностью «пустотника» — самое то.

Мир вокруг постепенно тускнел, ко мне возвращалось привычное восприятие. Мысли стали вялыми, снулыми, неповоротливыми. И очень хотелось разбить кому-нибудь хлебальник. Но я вполне серьёзно воспринял предупреждение цверга о «никаких конфликтах в поселении». Видно было, что говорил он уверенно. Думаю найдутся у местных воротил методы против Кости Сапрыкина. Так что я усилием воли задавил гнев, утихомирил его, по крайней мере на время.

Надо сразу сходить до жреца, подписать бумажку, потом к Тимофею, получить аусвайс или не знаю что у них там, пайцза? Затем к магу этому завернуть о бранзулетке бабкиной побазлать. А потом к ребятам.

Время перевалило за середину дня, судя по сместившимся теням. Я потёр виски, которые простреливали иглы боли, и решительно направился в сторону центральной площади.

Храм у них тут построен в виде башни. Думаю, верхние этажи — какие-нибудь хозяйственные или жилые. Хотя не исключён вариант, что у Добромира свой отдельный дом в поселке поставлен. Как назло, на улице почти не было праздношатающихся прохожих. Все люди выглядели спешащими по делам. Да и помнил я своё неудачное общение с «земой». Подозревал, что от местных могу нарваться на ещё менее тёплый приём. Не дай бог ещё скажут мне что-то нехорошее — не удержу злость в себе и кому-нибудь хлеборезку подправлю. Могу штрафом не отделаться. Нам такой хоккей не нужен. Без помощников обойдусь, здесь не заплутаешь.

Начать я решил с храма: должны же там какие-нибудь служки быть днём-то? Или может сам Добромир на месте.

Мои ожидания оправдались. Едва я шагнул через распахнутую дверь башни-храма, как увидел Добромира.

Прямо подо мной был выложенный мозаичной плиткой пол. А в центре сооружения, залитый солнечным светом, находился большой, больше двух метров в диаметре, символ. Ну или пентаграмма. Вернее, пента — это когда пять углов, а у этой штуки их было как бы не двенадцать. Двухметровый круг с геометрическими линиями был по периметру огорожен невысокой загородкой из шнуров, нанизанных на торчащие из пола металлические столбики. Как в музее, когда залы или экспонаты скрывают от посетителей. А над всей этой конструкцией в потолке башни было отверстие, в котором ясно было видно солнце. Именно его лучи и заливали фигуру в центре храма своим светом. Я аж засмотрелся.

ЧЕГО ПРИПЕРСЯ ПРОВАЛЬЩИК?

— Чего припёрся, провальщик? — очарование момента разрушил искомый Добромир, шагнувший ко мне от этой непентаграммы. — Ящик для пожертвований вон на той стене. Дабы заказать ритуал, нужно заранее записаться у младшего жреца. На вопросы по мироустройству здесь не отвечают.

Я потушил вспыхнувшую внутри злость. Захотелось взять старого козла за бороду и… И ничего.

— Я по другому вопросу, уважаемый Добромир. Мне бы прогуляться в окрестностях. А говорят, совет Рубежного решает, куда ходи, а куда не ходи, а где снег башка попадет. Вот и пришёл за разрешением.

Я протянул ему бумажку с каракулями цверга. Близоруко щурясь, Добромир прочёл написанное. Недобро ухмыльнулся и в два шага оказался у стены, в месте, где под каким-то портретом была прикреплена горящая лампада. Не успел я опомниться, как он сунул угол записки в слабо колеблющееся пламя. Ах ты ж сука…

Лампада мигнула и погасла.

— Вот же ж! — озадаченно произнёс Добромир, убирая записку в сторону.

Лампада задымила, появился неяркий огонёк на конце тряпичного фитиля. Миг — и она снова светила, словно и не потухла только что.

— Ну, раз так, — он повернулся ко мне, внимательно меня оглядывая. Видимо, что-то решив, он заорал: — Федька! Быстро сюда. Чернильницу с писалом захвати! — и уже обращаясь непосредственно ко мне, спокойно добавил: — Своё слово скажу. Раз храм не против… кхм. Но пустотнику не место здесь. Не переступай этот порог, если хочешь жить нормально, а не сумасшедшим берсерком. Понял меня, провальщик?

— Понял, как не понять. Меня, как погань какую, из святого места гонят. — Всё же не удержал раздражение. Прорвалось.

— Ни хрена ты не понял, дундук. Тебя кровь мира в неистовство приводит. Ты её поглощаешь и впадаешь в безумие. Неужто не рассказал никто?

— Нашлись добрые люди, просветили. — сквозь зубы произнёс я. Достали меня эти упоминания о неминуемом отъезде моей крыши.

— А здесь, — он обвел рукой внутреннее пространство храма, — всё кровью мира пропитано! — кажется, «кровью мира» он называл магию. — А когда вершится обряд или ритуал — вдесятеро! Теперь понял?

— Понял. Техника безопасности должна быть безопасной. А здесь всё под напряжением. Может, мне снаружи подождать тогда?

— И то. Подожди на улице. Ящик для пожертвований вон там, — ткнул он пальцем в стену.

Мне даже нравится его прямолинейная алчность.

— И сколько жертвовать принято? — спросил я, направляясь к указанному ящику.

— Меньше серебряка даже думать не моги класть, — строго произнёс он. — Медь твоя нищенская храму ни к чему.

Да ипатий-коловрат, вот же грабиловка! В храм не ходи, но серебруху пожертвуй. Ладно, с другой-то стороны, храм за меня вроде как вступился. А то, что я буду редко видеться с этим бородатым жлобом, меня вполне устраивает.

Кинув два серебряных в пасть причудливой настенной маски, которая и была тем самым «ящиком», я покинул храм.

Снаружи никакого солнца в помине не было. Это что, получается, был оптический обман зрения там в храме? Я взглянул на стены башни. На секунду показалось, что фигуры зверей и человечков, нарисованные на стенах, сдвинулись, образуя новые картины. Закружилась голова. Я закрыл глаза и сглотнул. Открыв, увидел стоящего прямо передо мной жреца, протягивающего мне бумажку. Еле удержался, чтобы не вздрогнуть или не впечатать ему кулак в бороду. Он пошёл ко мне абсолютно бесшумно.

— Двух видаков довольно, — заявил Добромир. — Иди к старосте. Вон его дом, — он указал на дом, стоящий наискось от выбранного мной входа. — Тимофей должен у себя быть. И помни, что я тебе о храме говорил.

— Благодарю за помощь, уважаемый Добромир, — ответил я, хватая зверя внутри себя за горло. Слишком близко жрец ко мне подошёл, и вся его мощная фигура дышала опасностью. — Позволь спросить, местный маг Юлвей. Как его найти? Его дом