Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

не оказывался на территории с ограниченным доступом: в охотхозяйство, гостиницу, на Арену и рынок пройти мог кто угодно. Вот и тут очередная контора. Пусть даже с колоннами — на Земле и не такие офисы видеть доводилось. И уж тем более в Москве: центр продаж сотовых телефонов и сим-карт в особняке конца девятнадцатого века — внутри Садового кольца вполне обыденная ситуация. В общем, реальность в очередной раз показала мне, что руководствоваться стереотипами — идея плохая.

Первое, что буквально бросилось мне в глаза и заставило резко затормозить — это обстановка холла. Роскошь. Нет, не так. Показная, прямо-таки аляповатая, броская и кричащая роскошь! Огромное двухсветное помещение, занимающее чуть ли не треть объёма особняка и, видимо, считающееся здесь холлом, было застелено ярко-алыми коврами, несло позолоту на лепнине и барельефах, и пыталось напугать входящего огромной развесистой люстрой с сотнями хрустальных подвесок-блестяшек. Как будто этого мало, вдоль стен, перемежаясь, стояли огромные вазы из полированного камня, полные рыцарские доспехи с фантастически огромными плюмажами на шлемах, а в промежутках между ними висели даже не картины — полотнища в золочёных же рамах.

Сказать, что я на несколько секунд потерял чувство реальности — значит, ничего не сказать. У меня даже на краю сознания мелькнула мысль, что я снова «попал» — настолько увиденный интерьер не вязался с тем, что я привык видеть в республике. Функционал и удобство — вот, пожалуй, два критерия, согласно которым были обустроены все увиденные мною после попадания помещения, включая мой собственный коттедж в Миракии. И ладно скотобойня или охотхозяйство — понятно, что в зданиях производственного назначения украшательства излишни. Но и в гостинице, и на Арене я не заметил ничего такого, что можно было назвать бесполезным элементом декора. При этом, совсем нельзя сказать, что обстановка была дешёвой — даже если одни алхимические светильники посчитать, сумма уже получалась довольно внушительной. Единственными местами, где в оформлении использовались некоторые декоративные излишества, были, пожалуй, таверны. Если таковыми, конечно, можно считать канделябры с настоящими свечами и подсвечники на столах, снизки сушёных трав и кореньев между открытыми потолочными балками и камин с огромной полкой — по меркам этого мира «атмосферные» детали интерьера вполне могли быть попыткой сэкономить на освещении и амулетах принудительной очистки воздуха.

— Вам назначено?

Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, я повернулся на голос и смерил глазами появившегося… персонажа. Если обстановку в принципе можно было списать на некоторую экстравагантность владельца — на Земле тоже встречались отдельные богатые идиоты, напрочь лишённые чувства вкуса — то внешний вид слуги хозяина дома напрочь разбивал последние иллюзии. Высоченный немолодой дядька был обряжен в… кажется, это должно называться камзол. И на этот камзол золотого и серебряного шитья пошёл как бы не килограмм — это я не считаю пуговицы и массивные пряжки туфель с квадратными носами. Пряжки, кстати, на обуви были не просто так — они удерживали банты. На туфлях. Банты. На чулки до колен, натянутые поверх обтягивающих брюк я уже почти и внимания не обратил — хватило увиденного раньше. Потому — персонаж. В этом холле он смотрелся на своём месте, а вот я себя почувствовал, словно случайно забрался на сцену театра, где идёт спектакль.

— Вам назначено?! — не услышав ответа сразу, этот тип надвинулся на меня, одновременно давя голосом.

— Придётся посоветовать господину Рахману сменить прислугу на более расторопную, — с удивившим меня самого презрением в голосе бросил собеседнику я. Видимо, мысль про сцену сыграла свою роль, но я не только экспромтом выдал совсем не характерную для меня фразу, мне ещё и захотелось вручить дворецкому свою шляпу и перчатки. Шляпу и перчатки, которых у меня не было не только при себе, но и вообще не было. — Чего встал? Веди.

«Что я творю?» — этот вопрос я задал себе только после того, как вслед за деревянно развернувшимся ряженым начал подниматься по лестнице. Чувство было, словно попросили поучаствовать в репетиции школьного театрального кружка — причём меня взрослого, лет этак через пятнадцать после получения аттестата и заглянувшего проведать уже старенькую классную руководительницу. И она мне говорит: «Ты же играл эту роль в восьмом классе, помнишь как тебе все хлопали? Выйди вместо Вити сейчас, а то тот болеет, а выступление уже послезавтра. Забыл слова? Да ничего, ты просто постарайся, ребятам очень надо.» Брр! Я даже незаметно потряс головой, но без толку — ощущения участия в смутно знакомой театральной постановке деваться никуда не пожелали.

— К вам посетитель, господин, — идущий передо мной слуга просочился, другого слова не подобрать, через слегка приоткрытую дверь и крайне уважительно, если не сказать подобострастно, к кому-то там обратился..

— Пусть войдёт, — разрешил «господин», и «камзол» немедленно распахнул створку передо мной во всю ширину, причём одновременно умудрился довольно низко поклониться, каналья такая.

— Господин Рахман, — мне ничего не оставалось, как проследовать в… пожалуй, кабинет. Общий стиль убранства и тут во многом сохранялся, но массивный стол с лакированной деревянной крышкой всё-таки выглядел рабочим инструментом, а не произведением искусства, да и настольная алхимическая лампа тоже не блистала изысканным дизайном. Стол где стопками, а где кучами покрывали бумаги — видно было, что купец тут работает, и что от работы его я и оторвал. Отдельно стоит описать и самого гражданина — я видел его печать так же ясно, как и он мою. Невысокий и самую малость страдающий лишним весом тип, уже немолодой, но ещё не старик. Облачён в… халат? Ну или нечто похожее, при моём появлении купец встал, позволяя разглядеть под полами вполне нормального, а не как у некоторых тут, халата, мягкие на вид удобные штаны и… войлочные туфли без задников с загнутыми вверх носами? Н-да. Кстати, халат тоже расшит — слегка так, вдвое менее плотно, чем камзол слуги. Домашний вариант, не иначе.

— Мне вас порекомендовал… один наш общий знакомый. Вижу, не зря, — и опять слова словно сами легли мне на язык. — Устроиться на чужбине, как дома, дорогого стоит.

Произнести последние фразы на полном серьёзе мне помешало всё то же ощущение любительской театральщины. По интонации вышло, что я вроде как и одобряю усилия собеседника, но результат оцениваю не очень высоко. Впрочем, чего удивляться — я ведь и в самом деле так считал.

— Я польщён… — прежде, чем я смог оценить собственный демарш, купец в свою очередь закончил рассматривать меня, причём особое внимание уделил лицу и Рониной вышивке на рубашке.

— Просто Арн, — небрежно повёл рукой я. — Здесь я просто