Князь Андер Арес 11 - Тимофей Грехов

я, на что он усмехнулся, и мы двинулись вдоль стены, от проёма к проёму. Кузьма тащил меня и успевал при этом коситься на небо. За годы под дронами это въедается в человека на уровне рефлекса. Я тоже смотрел вверх, только видел я теперь куда больше, чем он.

— Ты хорошо держишься, — сказал он, когда мы добрались до угла разваленной пятиэтажки. Я не успел ответить, потому как мы увидели приближающихся своих бойцов. Среди них я узнал Кудесника… Он, как и я, получил повестку в октябре, три года назад. Мы с ним были почти земляками… между нашими городами насчитывалось всего семьдесят шесть километров, и мы как-то целый вечер спорили, чьи дороги убитее. Победила, как водится, дружба.

Он посмотрел на мою ногу, перетянутую жгутом, и поморщился.

— Блин… Белый, ну как же так, а?

— Сам не понял, — ответил я.

Кудесник сделал жест Кузьме, и тот, опустив меня на землю, принялся разматывать бинт. Я смотрел на собственную ногу и думал, что совсем зазвездился. Забыл, что тут существует такое поганое слово, как гангрена. На Грее всё было просто. Вжих… кинул исцеление, сверху зелье, и всё, свободен, жить будешь. Здесь такой лавочки не имелось. Хотя что-то мне подсказывало, что уж с гангреной-то я справился бы. Метаморфизм остался при мне, а он аргумент посильнее любых антибиотиков.

Когда ногу перемотали, Кудесник вытащил из аптечки шприц-тюбик. Промедол. Я перехватил его руку.

— Не надо. Я потерплю.

Кудесник уставился на меня.

— Ты серьёзно? У тебя там, кажись, кость задело. Я хоть не врач, но могу поклясться, что чашечки у тебя нет. — он сделал паузу. — По идее, ты должен орать как резаный…

— Так он и есть, фактически, резаный, — тут же пошутил Кузьма.

Я посмотрел на него без осуждения. Юмор на войне совершенно другой, и… я улыбнулся его шутке.

— Я уже вколол себе обезбол, — соврал я.

— Ну смотри, — Кудесник убрал шприц в сумку. — Если что, скажешь, вколю.

Ещё через три минуты наш отряд вырос до тринадцати человек. Прирастали мы весело. Двое наших рванули через открытый участок между домами, и по ним тут же заработали из зелёнки напротив. Мы встали в оконных проёмах и принялись давить огнём. Кудесник садил длинными из автомата, Кузьма бил короткими, я же, сидя на полу под подоконником, высаживал магазин в мигающие меж ветвей вспышки. И двухсотых у врага заметно поприбавилось.

Бойцы докатились до стены, вжались в неё, отдышались и по команде проскочили последние метры. Второго, споткнувшегося на кирпичах, втащили в проём за шиворот, и он, лёжа на спине, ещё и ржал… Отсмеявшись он сказал, что в этот раз думал, точно кончат. Словно мишень на своей спине чувствовал.

Мы укрылись на первом этаже, и наконец к нам добрался Кэп с ещё семью бойцами. Он оглядел наше воинство и сплюнул.

— Синие, видимо, выбрали нас своей целью. Чёртовы дроны повсюду. — Он сделал несколько жадных глотков из фляги и огляделся по сторонам. — Сколько триста?

— Белый и Святой, — тут же ответил Кудесник.

Кэп нашёл меня взглядом, увидел ногу и покачал головой. Вслух он ничего не добавил, но читались во взгляде слова… «как не вовремя».

И тут заработала его рация.

— Кэп, ответь Косому, — продралось сквозь шипение.

— На связи Кэп.

— Птичка видит движение от жэдэ. Две коробочки высадили пехоту и откатились за насыпь. До двух десятков рыл идут вашим маршрутом. Идут грамотно, с прикрытием. Это штурма, не мобики. У вас пятнадцать минут, максимум тридцать.

— Принял, Косой. У меня двое трёхсотых, идём медленно.

— Тогда не телись. Арта через двадцать минут отработает по перекрёстку у школы, успейте проскочить к зелёнке раньше. Как понял меня?

— Понял хорошо. Отбой.

Кэп опустил рацию и обвёл нас взглядом.

— Вы всё слышали. Нам надо выбираться. — Он повернулся к двум братьям. — Том, Джери! Доставайте носилки, потащите Белого.

Братья заключили контракт, чтобы скопить на квартиру. Позывные им придумал Кузьма, и они, на удивление, даже не обиделись.

— Вы, — Кэп посмотрел на двух других бойцов, — тащите Святого.

Я стянул броник. Весил он немало, а тащить меня предстояло людям, у которых своего железа хватало. Бросил его у стены и честно было жалко. Не потому, что я за него много денег отвалил. А потому что он мне десятки раз жизнь спасал.

Автомат с подсумком магазинов забрал Кудесник, а я попросил у Тома его ИЖ-43. Горизонталку он таскал против дронов. Дробь на близкой дистанции решала лучше любых очередей.

Том отдал ружьё не думая.

Меня уложили на носилки, и мы двинулись. Братья несли, а я лежал и усиленным зрением обшаривал небо и руины. Картинка была та ещё… перекрытия, обвисшие провода, куски арматуры.

После муравриарха и Старших вестниц бояться пластиковой стрекозы с зарядом было даже как-то обидно. И всё же я боялся…

— СТОЙ! ТАМ ЖДУН! — закричал я, вскидывая горизонталку.

Ждунами у нас называли дроны-камикадзе, которых оператор сажает где-нибудь у маршрута… на дерево, на плиту, в кусты, в оконный проём и глушит движки, чтобы не жечь батарею. Сидит такая тварь тихо, пялится камерой на тропу и ждёт, пока мимо пройдёт кто-нибудь тёплый. А потом взлетает, и дальше уже как повезёт.

Братья даже сообразить ничего не успели, лишь дёрнулись, а я уже повернулся влево и открыл огонь.

— Пах! — с первого же выстрела попадание.

Дрон успел подняться метра на два, дробь смахнула его вбок, и…

— БАХ! — прогремел в воздухе взрыв.

Сдетонировал заряд, который он таскал под брюхом, — кумулятивная «морковка», какими они прожигают броню.

— Бля-буду, Белый, если тебя спишут, я буду плакать, — рядом оказался Кузьма. — Сука… как ты его заметил?

Я скривился, имитируя боль в ноге.

— А что мне ещё делать, пока меня тащат? Только по сторонам и смотреть.

Том, не сбавляя шага, выудил из разгрузки пару патронов к ИЖу.

— На, перезарядись. И… спасибо.

— Это тебе спасибо, — ответил я и повернул голову к Джери. — Это ж вы меня тащите.

Братья кивнули, и мы продолжили движение. Позади, точно по расписанию Косого, глухо заработала арта, и я мысленно пожелал штурмам синих застрять на этом перекрёстке навсегда.

Примерно через час мы вышли в зелёнку и по ней добрались до наших позиций. Дальше