Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Барьер, – едва слышно выдохнул он, однако слух у первого юноши был острым.

– Барьер? – Он посмотрел в ту же сторону, теряя весь запал продолжать битву. – Учитель!

С криком он рванул к краю, но оказался позади беловолосого – тот грациозно сорвался с места, используя цингун[72]. Молодой человек, оставшийся позади, – не кто иной как Чэнь Цю, – стиснул зубы от злости, но он никогда не мог догнать другого юношу. Пик был небольшим, поэтому и А-Цю вскоре оказался перед обрывом, по краю которого шла тропа в духовную пещеру. Он увидел, что беловолосый замер, как будто не решаясь подойти ближе, и насмешливо фыркнул, подумав: «Вот сейчас-то мы увидим, что с тобой сделает Учитель». Гордо выпятив грудь, Чэнь Цю без опаски прошел мимо него, толкнув плечом, и коснулся воздуха – защитного барьера действительно не было.

Набрав в легкие побольше воздуха, Чэнь Цю крикнул:

– Учитель!

Его крик эхом разнесся по горам, отражаясь от скал.

Несколько мгновений вокруг стояла лишь тишина, прерываемая щебетанием птиц, а затем из-за скалы показалась тонкая фигура. Она все увеличивалась и увеличивалась, пока перед Чэнь Цю не оказался Цин Юйдунь.

Старейшина, только что закончивший медитацию, вышел на край обрыва и огляделся по сторонам. Его лицо было равнодушным, взгляд спокойным, как озерная гладь, и от него исходила ледяная аура. Казалось, будто бессмертный спустился с Небес на пик Цунчжэ. Чэнь Цю, не в силах сдержать нетерпение, сделал шаг вперед.

– Учитель! Вы правда вышли! – голос дрогнул, предавая его. В тоне Чэнь Цю слышался чистый восторг, который тут же смыл весь его высокомерный и спокойный вид. Лицо скривилось, как будто он собирался заплакать, но затем тут же приняло обожающее выражение. – Я так ждал вас, Учитель! Я столь многому научился!

Цин Юйдунь приподнял брови, в его взгляде мелькнуло замешательство. Затем он нахмурился и как будто с сомнением спросил:

– А-Цю?

– Да-да, Учитель! Конечно, это я! – воскликнул молодой человек, хватая Учителя за руку. Та была ледяной, как будто не принадлежала живому человеку.

Цин Юйдунь не спешил вырывать ладонь, в его взгляде промелькнули отголоски легких эмоций. Молодому человеку перед ним было около двадцати лет, и это явно был не тот пятнадцатилетний мальчишка, который провожал его в совершенствование за закрытыми дверями. А-Цю вырос не только физически, но и духовно: Цин Юйдунь чувствовал уровень его ци. Юноша уставился на Учителя, который изучал его лицо с внимательностью, от которой даже стало немного не по себе.

– Сколько… сколько я был в уединении? – спросил Цин Юйдунь, наконец отнимая свою руку.

– Пять лет, Учитель, – тут же отозвался Чэнь Цю.

– Пять лет… – повторил Цин Юйдунь.

Он отвел взгляд и осмотрел пик: ничего не изменилось, казалось, даже трава не стала выше ни на цунь, но тем не менее время неумолимо шло вперед. Для заклинателя его уровня пять лет были ничем, но для мальчишки вроде А-Цю…

– Должно быть, тебе пришлось тяжело, – неожиданно сказал Цин Юйдунь, поднимая руку, чтобы погладить ученика по голове, но его ладонь замерла на полпути. Он подумал, что это будет невежливо: ведь его ученик уже не ребенок, а почти взрослый мужчина. Однако Чэнь Цю, увидев, что ладонь остановилась, как будто испугался – он схватил ее обеими руками и положил себе на голову, совсем забыв, как пять лет назад запретил дяде трогать его.

– Ничуть, Учитель. Я тренировался каждый день и изучил первые двадцать пять шагов Нефритового пути, – гордо отозвался он.

– Надеюсь, что ты обязательно продемонстрируешь мне их. – Лицо Цин Юйдуня перестало быть таким напряженным, и он слегка улыбнулся. Улыбка точно прекрасный цветок распустилась на его лице, и сердце Чэнь Цю забилось чаще от восторга.

– Конечно, Учитель! Конечно! – тут же закивал он. Неожиданно о чем-то вспомнив, юноша обернулся: но беловолосого молодого человека на поляне уже не было.

Цин Юйдунь опустил руку и медленно направился с учеником к своей резиденции.

– Кстати. – Тоже вспомнив о чем-то, Цин Юйдунь посмотрел на А-Цю. – А что случилось с Маомао?

Ученик на этом вопросе нахмурился.

– Этот вшивый кот. – Он сжал зубы от злости, и старейшина удивленно вскинул брови: с каких пор неприязнь А-Цю достигла таких высот? – Он…

Однако Чэнь Цю не успел договорить, потому что навстречу им по тропинке бежал кот – он стал настолько толстым, что его короткие лапы исчезали за массивным телом. Его три белых хвоста подрагивали, черный кончик одного из них шевелился в такт бегу. Не снижая скорости, кот, точно пушечное ядро, врезался в хозяина, невольно заставляя отступить.

– Мяу! – яростно выпалил он, вставая передними лапами на ноги Цин Юйдуня и явно требуя, чтобы его взяли на руки. При этом его голубые глаза пылали гневом.

– Маомао, – произнес Цин Юйдунь, наклоняясь, – какой же ты стал большой… – Он поднял кота, держа на расстоянии вытянутой руки, но питомец оказался настолько тяжелым, что пришлось прижать его к себе. Маомао не упустил случая и вонзил зубы в запястье старейшины. Тот даже не поморщился, второй рукой потянул животное за ухо и заставил отпустить.

– Дрянной кот! – воскликнул Чэнь Цю, увидев рану на руке Учителя. Он собирался вырвать Маомао из рук Учителя, но кот зашипел с такой яростью и поднял когтистую лапу, что юноша отступил. – Вот так ты, значит, играешь. Учитель, этот кот!..

Однако договорить он не успел – толстый зверь с невероятной для такого тела ловкостью выпрыгнул из рук Цин Юйдуня и вцепился когтями в плечо юноши, заставляя его взвыть.

Цин Юйдунь нахмурился и поспешил помочь ученику, пытаясь отодрать кота от воющего Дракона. Маомао снова оказался на руках старейшины.

– Да как ты смеешь, шерстяной бурдюк?! – взвыл А-Цю, явно обращаясь к коту. Тот предупреждающе зашипел. А-Цю неожиданно замолк, и на его лице вдруг расплылась хитрая ухмылка. – Ах, вот как, значит… Кто теперь недостаточно ловок…

Его загадочные слова заставили кота зашипеть еще сильнее и вцепиться в рукава Цин Юйдуня. В его голубых глазах читалась явная угроза.

– Учитель, хорошо я откормил вашего кота? – Неожиданно Чэнь Цю уставился на старейшину, и в его глазах мелькнуло что-то юношеское, игривое.

– Даже слишком, А-Цю. Маомао такой толстый, что впору сменить ему имя на Панпан[73], – покачал головой Цин Юйдунь, решая не заострять внимание на странном «разговоре» его ученика и кота. Мало ли что тут происходило пять лет… Его ученик жил тут совсем один? Неудивительно, что он начал говорить с животными. От этой мысли Цин Юйдунь еле заметно вздохнул, чувствуя вину.