Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

остальных Одаренных я встречал не слишком часто, чтобы делать какие-то выводы. Гнилодарцы сплошь и поголовно больны, с проблемами духовного корня и живут в столь суровых условиях жизни, что часто выглядят хуже обычных людей. А мутации и вовсе смазывают впечатление. Но все-таки алхимия способна творить чудеса, как ни крути.

Я вздохнул.

Мысли вернулись к алхимии и к тому, что мне предстоит. Я мысленно провел ревизию своих запасов и покачал головой. Кровь саламандр почти закончилась. И, несмотря на то, что я использовал порошок из панцирей хватал в качестве консерванта, она всё равно неизбежно портилась и теряла свои свойства. Мне срочно нужны были новые саламандры, вернее, их кровь для моих варок. Вот только Огненная Проплешина закрыта. Прорыв камнеголовых перекрыл туда доступ, и соваться туда сейчас — чистое самоубийство. Это значит одно: придется временно понизить качество эликсиров. Неприятно, но пока другого выхода нет.

Конечно, возможно в поселке и продают кровь саламандр, — это я узнаю, — но в том то и дело, что это не был настолько ценный ингредиент, чтобы его продавали. И кто знает, используют ли его другие алхимики или травники так часто, как я? Это мне он идеально подошел и дополнил мою версию Эликсира Восстановления.

Ладно, будем работать с тем, что есть. Надеюсь, самых тяжелых больных я уже вытащил из того света, а значит долечиться они могут и эликсирами худшего качества. Проблема возникнет, если появятся новые тяжелобольные. Правда, хоть и неприятно это осознавать, но скорее всего все, кто был в тяжелом состоянии от черного тумана, к этому моменту погибли. Остались только те, кому кто-то успел помочь, как Гнус, или те, чей организм сам справился с этой заразой.

— Дед, — нарушил я тишину, поравнявшись с ним.

Корзина уже изрядно потяжелела из-за новых выкопанных растений и собранных грибов.

— Чего?

— У тебя есть идеи, где именно Рыхлый может найти место для будущего дома? Просто мы вроде с тобой немало мест в Кромке обходили, и я не припомню прям подходящего.

— Так это мы даже треть не обошли, — фыркнул Грэм, — А что до места…есть парочка, которые я бы выбрал. Но если Рыхлый поумнее, он выберет место, о котором не знают старые охотники вроде меня.

— А такие места вообще есть? — уточнил я.

— Элиас, такие места всегда есть. Лишь очень немногие исходили эту часть Кромки вдоль и поперек. И то, это возле поселка. А вот там дальше, влево от поселка, вообще много мест, куда и смысла-то ходить не было. Так что, думаю, где-то там Рыхлый и найдет… дом.

— Подальше от поселка… — задумался я, — Это опасно.

— Да, так и есть. — кивнул Грэм. — Но что поделать, находиться вблизи поселка для них тоже не вариант. Нужно показать другим гнилодарцам, что охотники не будут проблемой.

— Понятно… — протянул я. — Любопытно было бы посмотреть на такое место.

— Мне тоже, — ответил Грэм, — В этот раз он должен найти что-то защищенное со всех сторон, и возле воды.

Действительно, я как-то позабыл о том, что часть гнилодарцев считают виноватыми в случившемся охотников. Да и Хельм, если вспомнить рассказ Морны, наговорил о них много чего перед тем, как на деревню опустился черный туман. Одно неприятно — чем дальше это место будет, тем дольше мне придется добираться туда, а значит и тратить больше времени. Дом Морны пока в этом отношении был оптимальным местом: не слишком близко, и не слишком далеко.

Еще одна мысль не давала покоя. Связь. Слишком она у нас ненадежная. Нам с Рыхлым нужно договориться о системе знаков. Его корнечерви — идеальный способ передачи информации на расстоянии. Нужно привязать смыслы к их количеству или цвету. Например, выполз один обычный червь — просто встретиться, ничего срочного. Червь определенного оттенка — что-то случилось. Два сплетенных червя — критическая ситуация, не терпящая отлагательств.

Да, система знаков была жизненно необходима, и не только с ним, но и с Гнусом, и с Лирой, потому что Рыхлый не всегда сможет быть на связи, если уйдет обустраивать новую базу. Только с Лирой и Гнусом это должны быть какие-то жуки.

А еще…язык сигналов с Грэмом. Нам нужно тоже выработать знаки, которые бы он понимал от моих мутантов, потому что если вдруг что случится и мы разделимся, я всегда смогу посылать мутантов, которые передадут важное сообщение об опасности или наоборот успокоят, что всё в порядке. Хорошо, что до сих пор подобных ситуаций просто не было.

Прервав эти мысли, я остановился возле старых и крупных деревьев. Они подходили для того, чтобы позаимствовать у них живу и одновременно поднять навык Поглощения. Во всяком случае ощущались они довольно мощными.

Моя ментальная сила успела восстановиться, поэтому я обрушился на каждое из деревьев почти всей своей мощью. И в этот раз я ожидаемо сломил сопротивление.

Но каждое последующее дерево давалось мне всё тяжелее, поэтому уже после пятого пришлось остановиться.

[Навык: Поглощение живы +2%]

Из носа капнуло кровью — всего одна капля, но я понимал, что на сегодня хватит. Еще одно дерево я не осилю, зато потеряю уже не каплю крови, а намного больше.

Да и Грэм красноречивым взглядом намекал, что нам пора домой. Все-таки мы и так замедлились из-за того, что я выкапывал много растений.

Оставшийся путь мы прошли уже почти без остановок.

Уже на самом подходе к Янтарному, почти у выхода из Кромки, мы заметили патруль.

И в этот раз Грэм решил подойти к ним, а не как обычно обойти.

— Молодняк, — тихо фыркнул он.

И действительно: на небольшой полянке расположился отряд молодых охотников. Пятерка незнакомых мне парней.

— Чего поделываете? — невозмутимо поинтересовался Грэм, подходя поближе.

Нас заметили издали.

— Да охраняем. — ответил один из парней. Похоже, главный тут.

Старших не оставили.

— Кого? — приподнял бровь Грэм.

— Так поселок, — ответил другой парень, ростом чуть пониже главного, но шире в плечах.

— Нас поставили на случай, если одиночные твари из стаи прорвутся, — продолжил главный в группе, — Мало ли?

— Или если кто решит напасть на поселок, — прищурился Грэм.

— Или это, — не стал спорить парень.

— Ладно, вы и ночью будете дежурить тут? — уточнил Грэм, оглядывая их «лагерь».

— А ты зачем спрашиваешь, старик? — с подозрением спросил тот, что