Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

я однажды. по молодости…участвовал в уничтожении одного Симбионта. Поэтому даже лучше тебя знаю, что это такое, и чем это может закончиться, если такие…кхм… Одаренные теряют контроль. И Элиас знает ту историю. От человека там осталось мало — он буквально превратился в древо, которое управляло целым городом растений. И он высосал всех, чтобы стать еще сильнее. Не останови мы его — кто знает, чем бы это закончилось?

Повисло молчание.

— Что ж… Хорошо, что вы осознаете опасность, — встал со стула Гнус. — Но ты упомянул Симбионта так, будто опасными бывают только они. А это не так. Глупо выделять один Первородный Дар — опасен любой из них. Вот ты, Грэм, когда-нибудь видел Первородный Дар Огня? Или Первородного Охотника?

— Я не совсем понимаю, что ты вкладываешь в это слово, — проворчал старик. — С Симбионтами мне всё понятно, а вот с другими…

— Представь человека с Первородным Даром Огня, который дошел до предела его развития. Что с ним будет? — прервал Грэма гнилодарец.

— Невероятный контроль пламени? Сжигание целых лесов? — предположил я. — Ну и мощь стихии, конечно же, наверное будет запредельная.

— Всё это вместе, — взмахнул рукой Гнус, — Но вдобавок и внешние изменения. При такой мощи дара удерживать его в узде невозможно, он разрывает тело и стремится выйти за его пределы. Ты сказал, что Симбионт превратился в Древо…а огневик каким станет? Я тебе расскажу. Тело его будет не просто горячим, оно само становится источником Огненной Живы. Оно теряет плоть и кровь, понимаешь?

Мне почему-то вспоминалась огненная Проплешина с ее Источником живы. Что если это место упокоения такого вот… Одаренного?

— Это что-то вроде постоянно горящего человека? Живого воплощения стихии огня?

— Именно, — кивнул Гнус.

— Ты такое видел? — прищурился Грэм. — Говорить — это одно, а видеть…совершенно другое.

— А ты, Грэм, поищи в особых местах… — сказал Гнус, — в Глубинах…может даже в Кромке — там, где стихия плещет как ненормальная…поищи человеческие кости. Может и найдешь.

— Об этом бы тогда уже знали, и изымали из таких мест то, что осталось от таких…кхм…людей.

— А кто тебе сказал, что не изымали? — удивился Гнус. — Что, не было экспедиций от гильдий в Глубины? Что, не копались они в особых местах Кромки?

— Они искали Источники Стихийной Живы. — уверенно ответил Грэм. — А вот ты не ответил — видел ли ты сам, через своих насекомых, подобный Дар?

Я думал, что он ответит «нет», но он удивил и меня, и Грэма.

— Видел. Видел наименее опасный, из подобных Даров — Дар Первородного Охотника.

— Когда? — тихо спросил Грэм.

— Когда… — задумался Гнус, — Наверное, лет пятнадцать-двадцать назад. Мы еще подумали, что это какой-то монстр к нам пожаловал, а потом он заговорил.

— Монстр? Значит, он превратился в кого-то вроде Измененного? — уточнил я.

— Совсем нет, — отрицательно покачал головой Гнус. — Просто огромный человек, настолько огромный, что не мог прекратить расти. Но он еще сохранял рассудок. Настоящий великан…от него веяло такой жутью, что мне единственный раз в жизни стало страшно. Но он что-то пил, что удерживало его от срывов.

— А зачем он пришел к вам?

— Пришел к нам, потому что думал, что мы знаем как справляться с такими «последствиями». Что ни говори, в чем-то расколотые дары напоминают потерявших контроль первородных.

— Вы ему сумели помочь? — спросил я, хотя уже знал, какой ответ услышу.

— Нет, конечно. Он у нас пробыл несколько дней и…ушел.

— Куда? — прищурился Грэм. История этого охотника его явно заинтересовала.

— Куда? — удивился Гнус — А ты как ты думаешь, куда такие люди уходят? Им больше нет места в…обществе.

— В Глубины, значит, — сказал я.

— Именно, Элиас. Потому что никакого отличия от монстров у них в итоге нет. Обычно они полностью теряют контроль над человеческой частью разума.

— Я никогда о таком не слышал, — тихо, почти потрясенно проговорил Грэм. — Честно говоря, ты вот говоришь, а я…не до конца верю в это.

Гнус ничего не ответил Грэму, просто повернул лицо ко мне.

— Я тебя предупреждаю, Элиас, не просто так. Как возьмешь следующую ступень Дара — остановись. Три ступени…этого достаточно. Дальше не иди, в этом ошибка. То, что сказал тот Охотник, я не забуду. Он сказал: «До какого-то момента ты думаешь, что контролируешь всё. Что проблем нет, но еще одна взятая ступень — и вдруг ты осознаешь, что контроль исчез. Что тело тебя не слушается и берет над тобой верх, а ты ничего не можешь с этим сделать». У таких как ты развитие идет очень быстро, и в этом-то и кроется главная ловушка — ты пересечешь грань, где перестанешь быть человеком.

Я замер. Да, я действительно чувствовал, что всё под контролем. Помнится, вначале при слияниях с растениями у меня были предупреждения системы, но затем я нашел метод создавать «заслонку» в мозгу — отделять свое сознание от растений. А затем научился и вовсе контролировать процесс слияния. Но возможно Гнус был в чем-то прав. Например в том, что пока я на первых ступенях, этот процесс дается легче.

— У меня пока всё под контролем, — твердо сказал я.

— Твоя сила еще слишком «слаба», чтобы возникли настоящие проблемы с контролем, — печально улыбнулся Гнус. — Чем больше будет сила, тем больше возникнет проблем. И неважно, какой тип Дара: чем дальше люди с Первородными Дарами заходят в развитии, тем больше они отдаляются от людей и приближаются к истокам своих Даров. А это заканчивается всегда плохо.

— Спасибо за предупреждение, — искренне сказал я.

— Мы тебя услышали, — добавил Грэм, тяжело опершись на секиру.

— Я просто не хочу, чтобы твой внук… стал как… — Гнус замялся.

— Как дерево, — хмыкнул Грэм. На самом деле, скорее всего озвучивая свой самый большой страх.

— Именно. Некоторые границы силы не стоят того, чтобы потерять человечность. И Могильщик, впустив в себя Сердце Роя, об этом забыл.

Повисло молчание, только мошкара гудела. А через минуту из гниющего коридора вышел Рыхлый, держа в руках какой-то старый кувшин. Видимо, взял из брошенных вещей ушедших гнилодарцев. Внутри же, очевидно, были пиявки, судя по плеску воды.

— Ты говорил с остальными,