Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

сойти с ума. Гнилодарцы, управляющие огромным количеством насекомых, явно используют другой метод. Какое-то «роевое» управление. Надо об этом спросить, как будем уходить из деревни. Это любопытный момент.

Самое главное, конечно же, это три старых особи. Значит лечение Грэма еще больше ускорится. Тем более, эти уже закаленные, устойчивые к черной живе, а значит и черной хвори смогут больше поглотить за один раз.

Рыхлый осторожно пошел вперед, оставив нас втроем. Какое-то время мы наблюдали за ним, исчезающим в Гниющем Коридоре. Интересно, без гнилодарцев он стал опаснее? Или наоборот вся эта мошкара в нем разлетелась? Стоп! Куда разлетелась, если тут сидит Гнус.

Рядом изредка выныривали дети-мутанты, хватая воздух и снова исчезая в болотной воде. Причем плавали они там так, что на поверхности не было ни следа — ни единой волны или всплеска, который бы выдал постороннему, что там есть кто-то кроме рыбок и жаб. В первые свои посещения деревни я таких детей не видел. Это, правда, и немудрено — таких заметить сложно.

— Как твое развитие, Элиас? — вдруг спросил Гнус, уставившись слепыми глазами на меня.

Он вытянул руку и по его пальцу полз какой-то жук, с перламутровым отливом крыльев.

— Потихоньку развиваюсь, — ответил я уклончиво, — Это долгий путь.

— Потихоньку, значит… — вздохнул гнилодарец. — А я думаю, что совсем не потихоньку.

Грэм сразу напрягся.

— Ты ведь знаешь, что твоя кровь особенная? — спросил Гнус.

— Особенная? — сделал недоумевающий вид я, а Грэм как-то предупреждающе зыркнул на меня.

— Да. Раз уж тут нет Рыхлого, то мы можем поговорить. Я не знаю, что знает он о тебе, но я как-то взял твою кровь.

— Взял кровь моего внука? — угрожающе переспросил старик.

— Успокойся Грэм, — поднял Гнус вверх руку, — Я не к тому веду. Я хотел изучить ее потому, что почувствовал в тебе что-то…другое. И твоя кровь защитила себя сама. Буквально. Насекомое, в котором была твоя кровь, проросло как какой-нибудь хищный мутант и сожрало «носителя».

Мы с Грэмом переглянулись. Во-первых, я о таком не знал, а во-вторых сам разговор был…неприятен. Обсуждать свой Дар или свою кровь я не хотелось от слова совсем. И так о моих способностях уже знает Морна, Рыхлый и Клык. А тут еще Гнус что-то понял. Этого только не хватало.

— К чему ты ведешь? — прищурился я.

— Да, Гнус, — сжался как пружина Грэм. — Такие разговоры просто так не заводят.

— А я и не просто так его начал, — ответил совершенно спокойно гнилодарец. — Я помочь хочу…предупредить…

— Предупредить? — удивился я.

— Да. Я чувствую твои эмоции Грэм, и уйми их. Никто вредить твоему внуку не собирается. Мы вообще все тут в одной лодке.

— Мы с Морной и Рыхлым, а ты сейчас не с ними…так что все-таки мы не в одной лодке.

— Я остался ради…тьфу…ладно. Мы сейчас не об этом говорим, — отмахнулся Гнус, — Я лишь хочу сказать, что единственные, кто может навредить твоему внуку за природу его Дара это не я или другие гнилодарцы, а твои же сородичи из поселка и городов. Гильдии. Надзор. Не мы. Да ты и сам знаешь, кого надо опасаться, и кто не приемлет тех, кто от них отличается. Радует, что ты не такой и твой взгляд на мир чуть шире, чем у них.

Грэм молчал.

— Так что да, Элиас. — вздохнул Гнус, — Я знаю, что ты не обычный травник. И твоя кровь сказала об этом лучше, чем что-либо другое.

— И? — посмотрел на него я.

— Видишь ли, Элиас… — Гнус наклонился вперед. — Вряд ли твой дед слишком часто сталкивался с Первородными Дарами, чтобы понимать их истинную опасность для носителя.

— С чем-чем? — удивился уже Грэм, переглянувшись со мной. — Впервые слышу такое название. Может ты его сам выдумал?

— Поверь, это название я лишь повторяю. Услышал я его когда-то от одного…кхм…сбежавшего Одаренного из столицы, и нашедшего временный приют у нас в деревне. Он был весьма сведущ в изучении Даров. У меня были к нему свои вопросы о своем Даре, и рассказал он мне тогда много любопытного, о чем я не знал. Я тогда был молод.

— Значит, Первородные Дары? — переспросил Грэм. — Допустим.

— Именно так. — кивнул Гнус. — Я объясню то, что он мне рассказал. По его мнению, называть Дар слабым или сильным, как мы привыкли, в корне неверно. Потому что любой Дар, кроме Первородного — это уже слабая, искаженная версия Дара, а потому понятие «сильный» к нему вообще неприменимо.

— Не совсем понимаю, к чему ты всё это ведешь. — заметил Грэм.

— Я знаю, что таких как Элиас называют Симбионтами. — продолжил Гнус.

Мы с Грэмом промолчали, но это было красноречивее любых слов.

— Но название это — просто название…слово. Оно не отражает сути. Суть в том, что ты намного ближе к самим растениям, к самой природе своего типа живы, чем кто-либо другой. Таков твой Дар. А теперь посмотри с этой точки зрения на обычных алхимиков и травников. Кто они по отношению к тебе? Они другие? Или же…

Я задумался.

— Они просто более слабая версия меня? — медленно проговорил я.

— Именно. — кивнул Гнус. — Не ты какой-то «другой» или «неправильный», нет. Вы по сути все одинаковые, просто они слабее и на самом деле ничем, кроме разбавленной силы Дара, от тебя не отличаются. Понимаешь, к чему я веду?

— Нет, — честно признался я.

— Я тоже не понимаю, — добавил Грэм.

— Всё дело в том, что в то время, пока мы не виделись, — продолжил Гнус, — Ты перескочил на следующую ступень Дара. Сколько у тебя это заняло? Месяц? И следующая ступень тоже пройдет быстро. А проблема в том, что чем выше ты будешь подниматься по ступеням своего Первородного Дара, тем опаснее будет для тебя. Тем больше шансов, что ты не останешься человеком вообще.

— Я это и так понимаю, — осторожно сказал я, понимая, о чем он говорит.

— Не уверен, что понимаешь. Ты же не видел, что такое потерявший контроль Первородный Дар.

— Я видел, — ответил Грэм. — Я ему…рассказывал.

— Ты видел? — уже искренне удивился Гнус.

— Да, Гнус,