Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

— А мы ничего, — ответил Рыхлый, — Никто не забыл, что Могильщик нас бросил, когда мы нуждались в нем больше всего.

— Хорошо, что не забыли, — кивнул Гнус.

— А вы зачем пришли? — Гнус повернул голову ко мне и Грэму.

— Может, я просто поболтать хотел, — мрачно усмехнулся Грэм, опираясь на древко секиры. — Как раньше.

Гнус тяжело вздохнул, и его плечи чуть опустились.

— «Как раньше» уже не выйдет, охотник. — Он помолчал, вслушиваясь в тишину, а потом заговорил о своем, — Так непривычно слышать деревню, которая молчит. В ней нет жизни — ни криков, ни ругани, ни плача. Пустота, понимаешь? Одни насекомые.

Рыхлый молчал, как и мы. Гнус просто вытянул руку вперед и на нее село несколько жучков.

— Да…а я ведь думал, что так будет всегда… — вздохнул он.

Я же задал наконец-то вопрос, за ответом на который мы и пришли:

— Гнус, нам стоит бояться Могильщика, как ты считаешь? И вообще — чего от него ожидать?

Гнус издал короткий смешок.

— Конечно, стоит. Еще как стоит, Элиас.

— Почему? — нахмурился Рыхлый.

— А сам как думаешь? — риторически бросил Гнус, поворачиваясь к нему. — Может, потому что в нем теперь…

— Сердце Роя, — закончил за него Грэм.

Гнус замер.

— Вы знаете? — в его голосе промелькнуло искреннее удивление.

— Он нам сам показал, — ответил Рыхлый, поежившись при воспоминании о жуткой дыре в груди Зикара.

— Понятно… да, он любит эффекты. Хотя я думал, что он будет держать это в секрете…впрочем, может он подумал, что раз я знаю, то сам расскажу вам и решил опередить. Могильщик всегда был хитрым.

Пока мы стояли рядом с Гнусом, я пытался прислушиваться своим навыком к Гнусу. И у меня получилось. Все-таки мы стояли на месте и ничто не мешало моей концентрации. И то, что я «увидел», просто поразило меня! Количество живы в нем было колоссальным! Но она не была цельной, она была рассеяна тысячами, десятками тысяч крошечных искр-частиц по всем его насекомым. А сам он ощущался как плотное, нестабильное облако какой-то гудящей энергии. Его жива была в постоянном движении. И я сразу понял главное: Гнус вообще не умеет прятать свою силу. У него нет даже зачатков того навыка, который только что открыл я. Почему? Не знаю. Возможно Шурша права, и тонко чувствовать живу просто не всем дано.

А может дело в другом? Если у него серьезные трещины в духовном корне, то это и не удивительно. Энергия просто вытекает сквозь прорехи. Но потом я снова замер. У Шурши ведь тоже есть трещины, но это абсолютно не мешает ей скрывать свою ауру и плести невидимые нити. Значит, дело в чем-то другом. Может, Дар Гнуса настолько специфичен и силен, что его в принципе невозможно запереть внутри тела?

— Насколько опасно это Сердце Роя и сам Могильщик? — прервал мои размышления голос Грэма. — Мне нужно понимать, с чем мы имеем дело.

— Эх, охотник… — Гнус покачал головой. — Всё, что принесено из самых недр Глубин — смертельно опасно. Тебе ли не знать? Ты сам притащил оттуда ту черную дрянь в своих венах и понимаешь, как от нее трудно избавиться.

— Сердце Роя — это не черная хворь, — заметил я.

— Не черная. Но, может, хуже? — Гнус приподнял бровь, покрытую шрамами.

— Ты можешь сказать что-то более конкретное? — с нажимом спросил Рыхлый. — Допустим, Зикар впустил в себя «это». Хорошо. Это мы знаем. Но это его тело и его дело. Да, он рискует потерять разум, он об этом говорил. Но он ушел тогда, когда умирал, он не ушел просто так. Разве нет? За что мы можем его осуждать? Нам не нравится, что он ушел, и что деревня из-за этого развалилась, но это лишь косвенная вина. Напрямую в этом он не виноват. В остальном виноваты мы сами. Мы это допустили. Мы не остановили старейшин, мы вовремя не прогнали Целителя, когда он только начал всё это.

Я вдруг понял, что Рыхлый всё время об этом думал. Думал о том, виноват ли старик, ушедший на покой, или они, другие гнилодарцы, — те, кто не смог защитить свою деревню просто потому, что принимали всё слишком пассивно и не играли в ее жизни никакой значимой роли.

Гнус долго молчал. Лишь гул мошкары заполнял паузу.

— Да, ты прав, Рыхлый, — наконец тихо сказал он. — В случившемся есть и огромная доля моей вины, не только Могильщика. Я мог сразу взять «власть» в свои руки, когда он ушел. У меня хватило бы силы. Но я не стал этого делать — мне это было неинтересно. Мне просто хотелось быть стражем, защитником деревни у ворот. И меня это полностью устраивало. Но…видишь что из этого получилось.

Мы втроем молчали.

— А по поводу Могильщика…– Гнус вдруг поднял голову, и его навсегда закрытые глаза уставились на Рыхлого. — Тебе не кажется, что слишком быстро после исчезновения Зикара старейшины привели в деревню Целителя?

— Ты о чем? — прищурился Рыхлый, делая шаг вперед.

— Зикару нужна была жизнь. И ему нужна была Сила, чтобы выжить в Глубинах, — медленно произнес Гнус. — И кто-то ему это дал. Точнее, предложил сделку. Обмен.

— Сделку? Обмен? — не понял Грэм. — Обмен на что?

— На бездействие? — неожиданно высказал предположение я.

— Именно, травник, — Гнус указал на меня пальцем. — Возможно, Зикар не предполагал, что Целитель и Хельм уведут всех. Или точно не знал, что именно они хотят с ними сделать. Но не в этом суть. Возможно он решил, к примеру, пожертвовать третью деревни на то, что ему предложили. Знаешь, сколько времени внутри него уже живет этот Рой? Это самое интересное.

Рыхлый покачал головой.

— А я знаю. — Гнус поджал губы — Рой в нем уже месяц. Мне удалось «урвать» у него одного жука и углубиться в его «память». Хотя, конечно, памятью это сложно назвать. Но я знаю точно — уже месяц как он был здоров, и не возвращался.

— Значит… он мог прийти раньше? — тихо спросил я.

— Мог. Но не пришел, — отрезал Гнус. — С его новой силой, с этим Сердцем,