Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко

В дверной проём протиснулся Белов.

— Ох ты ж, ититская богомышь. Он же пет, — помощник так и застыл с бритвенным станком в руке, а его левая щека терялась в густой пене. Глаза Артёма Сергеича бегали от причитающей бабы Зины к летающим тряпкам.

Из своего кабинета выскочила охнувшая Кира, по привычке прижимая к груди электронный планшет. Чуть поодаль, сливаясь с обшарпанными обоями, замер Костя. Вжался в стену с таким усердием, будто мечтал прямо сейчас растечься незаметной лужицей по плинтусу, как Желешка.

В нагрудном кармане моей куртки завозился барон Сверчанский. Мутант высунул усатую морду, повел фасеточными глазами и недовольно цыкнул.

— Прямиком из преисподней тварь лохматая явилась! — продолжала баба Зина, тараща глаза на летающие под потолком тряпки. — За грехи наши тяжкие!

Игнорируя причитания уборщицы, я шагнул внутрь кладовой. Угомонил Искорку, которая лишь фыркнула в ответ. Не хватало ещё бытовку превратить в локальный крематорий.

Смарт-браслет выстрелил голографическим окошком, тихо пискнув.

[Вид: Вихревой джек-рассел-терьер. — Класс: Пет.

Ядро: Уровень 2.

Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 3 — Энергия: 2]

Нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: перегрев. Нагрузка — класс Б.

Уровень стресса: 1,4%]

Разумеется, терьер был спокоен. Но Ядро перегружено. Пульсация эфира зашкаливала, пробивая верхние границы нормы для неокрепшего организма.

Я коснулся холки Живчика, и щенок вздрогнул, тявкнул с такой интонацией, будто хотел мне сказать «Смотри, как могу, хозяин!».

Провёл рукой по шёрстке, ближе к позвоночнику. Энергоканалы терьера, которые мы с Полиной едва восстановили, сейчас работали на износ. Малыш пока ещё не понимал, что происходит, но уже скоро он перестанет справляться с потоком Силы.

Всплеск энергии требовал выхода, и щенок инстинктивно сбрасывал её через вихревые каналы. Затем понятно, что будет. Хрупкие стенки Ядра могли покрыться микротрещинами. И тогда всё может закончиться плачевно.

— Зинаида Иванна, это всего лишь питомец. Здесь никаких демонов нет, — бросил я уборщице, которая притихла, пытаясь осмыслить сказанное, затем вновь уставилась на летающие тряпки.

Я не стал делать резких движений.

Опираясь на глубокие знания биомеханики из своего времени, я добрался до пульсирующего живота Живчика. Искать нужно было скрытые вихревые центры — крошечные узлы нервной системы, отвечающие за выброс энергии.

И я нашёл их. Под мягкой шерстью пульсировали две горячие точки, в районе нижних ребер. Я произвёл серию легких, точных нажатий. Четыре, затем два, затем снова четыре. Пауза. Повтор.

Эффект последовал через три подхода. Тугая спираль воздуха с тихим хлопком распалась.

Левитирующие под потолком тряпки мгновенно подчинились законам гравитации. С чавкающими звуками две из них шлёпнулись на пол. Третья на плечо бабы Зины.

— Чур меня, окаянный! — уборщица вскочила, бросаясь на выход и едва попадая в дверную створку.

— Я её успокою! — сообщил Белов, скорее даже не мне, а Кире.

Поднимая Живчика на руки, чувствуя, как под рукой быстро бьётся его сердечко, я отправился в лазарет.

— Всё хорошо, дружок, сейчас мы тебя приведём в чувство, — бормотал я Живчику, который задышал ещё чаще. Нормальная реакция после вихревой инициации.

Полина стояла в конце коридора, отвлекаясь на шум. Заметив терьера, всё поняла, натянула улыбку.

— Быстрей, я сделаю капельницу, — исчезла она в своей обители.

— Впечатлительные нынче пейзанки пошли, командир, — раздался из кармана тихий голосок Сверчанского. — Из-за малейшего сквозняка инквизицию кличут.

— Ты и сам испугался, — улыбнулся я. — Я чувствовал как ты дрожишь.

— Это от возмущения, — подчеркнул барон. — В моё время этой блохастой тле накинули бы шинель на морду. Да вина бы плеснули, для успокоения нервов. А тут развели политесы… Тьфу, срамота!

Искорка лишь недовольно фыркнула в ответ.

— Ну да, сама такая, — буркнул в ответ Сверчанский, и на всякий случай спрятался в карман.

Только я переступил порог лазарета, как в нос ударил антисептик и озон от кварцевой лампы. Полина уже подкатила к кушетке мини-капельницу, встречая хвостатого пациента.

— Прошу вас, — указала он на белую простынь.

Живчик попытался вывернуться из моих рук, но я уже донёс его до кушетки.

— Уи-и-и, — заскулил щенок.

— Он что, вихрь создал? — взглянула на меня Полина, готовя крохотную иглу.

— Не только, — хмыкнул я. — Ещё и контролировал его. Пусть и неосознанно.

— В первый раз, значит, — удивилась Полина. — Забавно.

Она ловко орудовала прозрачными трубками, готовя систему для внутривенного вливания. Щенок слабо вильнул хвостом, вытянул мордочку, попытался лизнуть лицо склонившейся над ним Полины.

— Еще одно такое движение, пушистый, и в банку заспиртую, — ледяным тоном пообещала Док, не отрывая взгляда от его холки. Надо было попасть в определённую точку, а для этого следовало, чтобы щенок не шевелился.

Слова Полины прозвучали для щенка как команда «Замереть». Живчик прочёл в интонациях угрозу. Хотя Полина улыбалась, а её руки действовали с максимальной заботой о питомце.

Пальцы в синих нитриловых перчатках девушки ювелирно ввели катетер в холку, не причинив зверю ни малейшего дискомфорта. Полоска пластыря легла идеально ровно, надежно фиксируя пластиковую бабочку.

Закончив с процедурой, Полина сбросила перчатки в урну и повернулась ко мне.

— Диагноз предельно ясен, Артур Викторович, — лишённым эмоций голосом сообщила она. — Лохматый негодник напился хлорированной воды из ведра нашей уборщицы. У него из пасти воняет хлоркой.

— Вот как, — я принюхался, склонившись к приоткрытой пасти терьера. — Точно. Запах отчётливый.

— Бытовая химия дала мощнейший удар по неокрепшей эндокринной системе, — продолжала Полина. — В сочетании с недавним витаминным комплексом это спровоцировало неконтролируемый выброс энергии из Ядра.

Я молча кивнул, соглашаясь с выводами фамтеха. Хотя что-то не давало мне покоя. Я пытался вспомнить, что именно.

Моя ладонь легла на загривок Живчика, медленно поглаживая взъерошенную шерсть. Щенок прикрыл глаза. Сейчас он дышал размеренно, а сердечный ритм постепенно приходил в норму.

Мой смарт-браслет окончательно успокоился. Показал, что Ядро остывает. Будто камень с души упал. Я ведь его спас не для того, чтобы заново угробить. Живчик будет жить и крепнуть, несмотря ни на что.

— Вам, Артур Викторович, надо бы присматривать за этой егозой, — Полина отвернулась к металлическим шкафчикам, перебирая прозрачные ампулы с физраствором. — Как бы дел не натворил. Может его в вольер определить?

— Нет, нельзя. Он пока не дорос до вольера, — заметил я.

— Как знаете. Я же как лучше хочу, — донесся до меня