Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

— Смотри, как станешь известным и богатым, про нас не забывай, — присоединился Ринат.

Последним был Дима. Он крепко пожал мне руку и добавил:

— Спасибо за нос…

— Дыши свободно, — с улыбкой ответил я.

Галина Ивановна проводила меня до выхода, на проходной я сдал свой пропуск и вышел за ворота университета. На улице уже темнело, и мне предстоял немалый путь до квартиры Ильи, правда, прежде чем отправиться, я обернулся и осмотрел знакомое здание.

Когда-то я стоял на этом же месте и нервничал… Мой первый день в качестве будущего физрука, ещё без Системы, обещал мне туманное будущее. И вот теперь я стою на том же месте и ощущаю смешанные чувства. С одной стороны, мне было грустно покидать Бауманку, парней с общаги, студентов и коллег. С другой стороны, я наконец мог вдохнуть полной грудью и видел перед собой бесконечный перечень возможностей.

Так что, как бы то ни было, моё будущее теперь только в моих руках. С этой мыслью я поправил ремень чехла массажного стола на плече и пошёл к метро. Здание университета осталось за спиной, как и воспоминания о проведенных здесь днях, а впереди меня ждала совершенно другая жизнь.

В любом случае, сколько бы лет ни прошло и если получится дожить до седых волос, Бауманка навеки будет занимать в моем сердце особое место. И ни капли не жалею, что мне посчастливилось здесь работать!

Глава 11

До квартиры Илья я добрался уже ближе к десяти вечера. Консьерж действительно был предупрежден и, едва я назвал фамилию Мельникова, молча протянул мне связку из двух ключей. Так что ещё через несколько минут, поднявшись на пятый этаж, уже стоял перед массивной дверью, держа в одной руке сумку, а в другой массажный стол.

Квартира оказалась примерно такой, какой представлял себе изначально. После комнаты в общежитии даже коридор выглядел как отдельное жилое помещение, причём большее по размеру. Просторная трёшка с большой кухней встретила меня светлыми стенами, запахом парфюма и самурайским минимализмом в вопросе выбора мебели. Кожаный диван, перед которым находился стеклянный столик, огромная плазма во всю стену и несколько полок с книгами. В основном, по медицине.

Сразу было заметно, что Илья жил один. На спинке кресла висела мятая рубашка, возле дивана валялись журналы с глянцевыми обложками ведущих нейрохирургических изданий, а на кухонной стойке стояли две пустые кружки и бутылка минералки.

Я переступил через брошенное посреди коридора мокрое полотенце и тут же заметил, как из тьмы на меня блеснули два кошачьих глаза.

— Иезуит? — спросил на всякий случай.

Два глаза медленно моргнули, будто отвечая на мой вопрос.

Я нащупал выключатель, и свет выхватил из темноты здоровенного, толстого рыжего мейнкуна, сидевшего возле дивана. А вот насчёт того, что у Мельникова дома живёт близкий родственник тигров, он умолчал. Животное посмотрело на меня с таким выражением морды, будто это он хозяин квартиры, и едва заметно прижало уши, словно для прыжка.

— Жрать хочешь? — спросил я, снимая ботинки.

Уши вновь навострились, а сам кот показал кончик языка и в предвкушении облизнулся. Нападать, по всей видимости, передумал. Вот и отличие от собаки.

— А, вот и цена… — ухмыльнулся я и зашёл на кухню.

В сообщении Илья говорил, что корм должен находиться на верхней полке шкафчика на кухне. Так что пока я гремел картоном и наливал коту свежую воду, сам Иезуит подошёл поближе и принялся меня обнюхивать.

Несколько кусочков в виде приветствия и знакомства я скормил ему с ладони, а остальное насыпал в миску. Иезуит, полностью игнорируя неизвестного гостя, принялся яростно вгрызаться в еду, будто его не кормили с блокады Ленинграда, а я отправился в выделенную мне комнату.

Она оказалась дальней справа. Ничего особенного, так, всего лишь полуторная кровать, шкаф, стол, тумбочка и небольшое окно, выходившее через Москву-реку на Лужники. Стоит ли говорить, что после общежития ещё с тремя парнями, обильно пускающими ветра глухими ночами, комната по-настоящему казалась едва ли не пятизвёздочным отелем.

Вот только я не отдыхать сюда пришёл.

Бросил сумки возле шкафа, поставил массажный стол в чехле у стены и некоторое время просто смотрел на него. Впервые после увольнения с Бауманки всё стало как-то слишком реально. Работы больше нет, собственного жилья тоже, а на карточке лежали последние двадцать пять тысяч: остатки денег, что у меня были, плюс итоговый расчёт за неполный рабочий месяц.

А что у меня есть? Есть ИП, которое пришлось оформлять пять рабочих дней, несколько знакомых, занятия в РУДН и массажный стол посреди чужой квартиры. Теперь, когда за спиной у меня не стоял Михаил Борисович или тот же Капустин, я был предоставлен сам себе посреди огромной Москвы.

И одна только мысль об этом заставляла сердце стучать быстрее.

Я резким движением достал ноутбук, запрыгнул на кровать и первым делом открыл поисковик. Иезуит, облизывая мохнатые щёки, выглянул из-за угла, всё ещё с недоверием поглядывая на меня двумя медными глазами, но заходить в комнату не решился.

Первый вопрос был очевиден. Если и открывать частную практику, то мне потребуется помещение. Проскользнувшая мысль о том, чтобы использовать квартиру Ильи для этого, тут же прогнал. Во-первых, это слишком непрофессионально, а во-вторых, Мельников всего лишь позволил у себя остаться, про открытие массажного салона тут и речи не шло.

Снимать помещение на целый месяц вслепую не хотелось, поэтому начал смотреть варианты почасовой и небольшой постоянной аренды. Финтес-клубы, оздоровительные центры, подвалы, комнаты без окон и объявления с фотографиями, где даже через экран чувствовался запах сырости.

Минут через сорок такого поиска наткнулся на весьма интересный вариант, который и заставил остановиться.

БЦ «Содружество». Адрес: улица Веры Волошиной, 19/16.

Офисный центр и несколько десятков помещений, сдающихся в аренду. Находилось, правда, далековато, ветку метро ещё дотуда не довели, но, учитывая мою ценовую выборку, вариант был идеальным.

Я сохранил объявление, постучал ладонью по кровати, а когда Иезуит облизался и запрыгнул, запустил пальцы в его густую шерсть. Именно в этот момент зазвонил телефон,