#Активация - Кабир Ким

К исходу второго дня работа была закончена. Главный приемник, монстр размером со шкаф, был готов. Антенны проверены. Диана щелкнула тумблером питания, и внутри стеклянных ламп загорелся теплый оранжевый свет. Помещение наполнилось тихим, умиротворяющим гулом трансформаторов. Это был звук ушедшей эпохи, звук мира, который боялся атомной войны, а получил войну когнитивную.

— Готово, — выдохнула она, вытирая со лба пот. — Можно пробовать.

— Я позову майора, — сказал Максим. — Он должен быть здесь. Таков был уговор.

Он нашел майора на смотровой вышке. Тот стоял с биноклем, всматриваясь в мертвый город за периметром базы. Грустный унылый силуэт.

— Майор, мы готовы. Пока только приемник, передатчик еще не смотрели.

Тот молча опустил бинокль и последовал за Максимом. С ним пришли еще двое бойцов, их лица были напряжены от ожидания. Вся немногочисленная верхушка этой маленькой крепости собралась в пыльной комнате, пахнущей канифолью.

Александр встал у двери, перекрывая выход. На всякий случай.

Диана сидела перед огромной панелью приемника, ее рука замерла над большой бакелитовой ручкой настройки частоты.

— Что ж… — хрипло произнес майор, нарушая тишину. — Давайте послушаем, что нам споет полумертвый мир.

Все взгляды были прикованы к ней. Диана посмотрела на Максима. Он коротко кивнул. Она глубоко вздохнула и щелкнула большим тумблером на панели питания. Раздался мягкий щелчок. Из большого динамика, покрытого тканевой сеткой, донесся тихий, но настойчивый треск статики, пробивающийся сквозь десятилетия молчания.

***

Статический треск не был просто шумом. Это был голос энтропии, белый шум умирающей цивилизации. Он заполнял собой тесную, пахнущую пылью и канифолью комнату, сочился из тканевой сетки динамика, вибрировал в теплом оранжевом свечении вакуумных ламп. Майор Дэвис, скрестив руки на мощной груди, стоял неподвижно, как гранитный монумент самому себе. Двое его сержантов сгрудились за спиной, их взгляды были прикованы к приемнику, словно они ждали божественного откровения, а не сводки новостей.

Александр привычно занял позицию у двери, перекрывая единственный путь к отступлению. Его силуэт был напряженной пружиной, готовой разжаться в любой момент.

Диана медленно, с точностью нейрохирурга, вращала большую бакелитовую ручку настройки.

Каждый миллиметр поворота рождал новую атональную симфонию. Скрежет, вой, короткий всплеск чего-то похожего на музыку, тут же тонувший в шипении. Она крутила дальше, просеивая эфир в поисках осмысленного сигнала.

— Что-нибудь? — голос майора был сухим и резким, как треск ломающейся ветки.

— Терпение, майор, — не оборачиваясь, бросила Диана. — Эфир сейчас — это мутный океан. Мы просто забросили сеть. Надеемся поймать хоть что-то, кроме старого башмака.

И океан ответил. Сначала это был далекий, едва различимый голос на китайском, на коротких волнах, на частоте девять с половиной мегагерц. Мужской, дикторский, ровный и бесстрастный. Он говорил о единстве народа, о нерушимом порядке, о мудрости великого руководства. А потом его речь без перехода сменилась пронзительной, режущей ухо народной музыкой.

— 'Вещание Восток', — тихо сказал Максим, глядя на объектив камеры на груди Дианы. Джинн беззвучно впитывал информацию. — Они вещают. Значит, у них все не так плохо. Или они очень хотят, чтобы все вокруг так думали.

Диана плавно вращала ручку настройки. Китайский утонул в помехах, и на его месте возник другой язык, быстрый, эмоциональный. Двенадцать мегагерц, Филиппины, Манила. Сначала диктор говорила на тагальском, который никто из присутствующих не понимал, потом перешла на английский, видимо, повторяя предыдущее сообщение. Здесь не было успокаивающих речей. Голос женщины срывался, она говорила о боях в порту, о горящих кораблях, о городах, охваченных огнем. Новости были обрывочными, паническими. Мир рухнул не только в США. Он корчился в агонии по всему шару.

— Господи Иисусе, — выдохнул один из сержантов, снимая каску и проводя рукой по коротким волосам.

Майор Дэвис промолчал. Лишь сильнее сжал руки на груди. Он надеялся услышать приказы из Пентагона, а слышал предсмертные крики другого полушария. Эта тишина от своих и вопли от чужих давили сильнее любого прямого приказа об отступлении.

Диана переключила диапазон на средние волны. И здесь мир кричал уже без переводчика, на простом и понятном языке боли на частоте тысяча двадцать килогерц.

— …кто-нибудь живой? Прием! Я на Мэдисон-стрит, дом двенадцать! Моя жена… Сара! Если ты меня слышишь, ответь! Сара!

Голос молодого парня, полный отчаяния, повторял свой зов снова и снова, пока его не поглотил треск. Потом другой голос, женский, просто рыдал в микрофон, не в силах вымолвить ни слова. Обрывки имен, адресов, бессвязные мольбы о помощи. Частота 1020 СВ превратилась во всеамериканскую стену плача.

— Хватит, — глухо приказал майор.

Но Диана уже крутила верньер в обратную сторону и на частоте семьсот восемьдесят килогерц наткнулась на автоповтор. Старый прогноз погоды, обещавший солнечный день над Биллингсом три недели назад. А за ним — обрывок джазовой композиции. Беззаботные призраки из прошлой жизни.

Она перешла на длинные волны. Неизвестный абонент нашелся на частоте двести восемьдесят килогерц. Оттуда доносился лишь сухой, методичный стук. Писк. Азбука Морзе. Джинн мгновенно перевел и вывел текст на планшет Максима: 'СОС. СОС. СОС. БЕЗ СВЯЗИ. БЕЗ СВЯЗИ'. Сигнал повторялся с бездушной точностью метронома. Это был крик тонущего корабля в океане тишины.

— Ничего, — подвел итог майор, и в его голосе было больше разочарования, чем злости. — Никаких приказов. Никакого правительства. Просто… шум. Крики и шум. Мы одни.

— Это не просто шум, майор, — возразил Максим. — Это информация. Она говорит, что централизованного управления больше нет. Есть только разрозненные анклавы. Как ваш. Как наш. Мы теперь сами себе командование.

— Замечательная перспектива, — прорычал Александр от двери. — Мне она чертовски не нравится.

Он шагнул вперед.

— Диана, попробуй частоты русских. Должно же быть хоть что-то.

Диана кивнула и снова принялась за верньер. Она тщательно прочесывала эфир, но русскоязычный сегмент молчал. Ни 'Голоса России', ни военных передач. Ничего. Только ровный, мертвый шум пустоты, иногда прорезаемый далекими грозовыми разрядами. Казалось, целая страна просто исчезла из эфира, стертая, как ненужная запись на кассете. Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым.

Даже майор и его люди затихли.

— Пусто, — наконец сказала Диана, пожимая плечами. — Может, оборудование не тянет так далеко. Или…

— Есть одна частота, — тихо, почти неразборчиво произнес Александр. Он назвал цифры.

Диана посмотрела на него с удивлением, но послушно повернула верньер в указанную точку.