Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

Промучился три недели, подбирая пропорции на весах. Советский акрилонитрил из новых фондов гулял по чистоте, а редокс-система Фентона то и дело уводила реакцию в лавинообразный перегрев. Но после тридцати испорченных составов формула наконец выстроилась. Вместо жесткого резинового комка у меня в чашке Петри осел белый, похожий на муку порошок сополимера. Стоило сыпануть его щепотку в воду, как он за секунды выпивал всю жидкость, превращаясь в чистейший, абсолютно прозрачный гидрогель. Это была чистая, бесспорная победа!

Комиссию из краевого управления Химпрома директор привез в первых числах декабря. На дворе уже кружила мелкая, колючая снежная крупа, а в лаборантской топила на полную мощность батарея.

Проверяющих было трое: чиновник из управления, инженер-технолог и, к моему удивлению, доцент КИППа Валежников — его Химпром привлек в качестве независимого эксперта от науки. Максим Сергеевич стоял чуть позади, бдительно отслеживая каждый мой жест.

— Ну, показывай, изобретатель Жериков, — буркнул чиновник, не снимая каракулевой шапки и листая мою рукописную программу исследований. — Что тут у вас за чудо-порошок, который, как пишет ваш директор, «совершит переворот в удержании влаги». Из опилок, значит?

Я не стал тратить время на лекции об асимметричном синтезе и радикалах. Проще наглядно показать. Взяв два одинаковых стеклянных цилиндра, я насыпал в один обычную сухую землю. Во второй — точно такую же землю, но предварительно перемешанную с тремя граммами моего белого порошка.

— Прошу обратить внимание, товарищи, — произнёс я и плеснул в оба цилиндра по сто кубиков воды.

В первом цилиндре вода быстро прошла сквозь почву, скопившись мутной лужицей на дне, а сама земля превратилась в жидкую грязь. Во втором цилиндре произошло то, ради чего я месяц не спал ночами. Земля мгновенно впитала всю воду, раздался тихий хруст разбухающего полимера, и почва в сосуде приподнялась. Вся влага оказалась намертво заперта внутри целлюлозной сетки.

Инженер-технолог аж подался вперёд. Он вытащил из кармана очки, прильнул к стеклу, а потом бесцеремонно залез пальцем в цилиндр, выковыривая упругий, влажный комочек земли.

— Чертовщина какая-то… — пробормотал он, ковыряя пальцем упругую серую массу в цилиндре. — Вода внутри. Она не выливается. Николай Александрович, глянь, что творится.

Валежников подошёл ближе и брезгливо потрогал комок колпачком ручки. В его глазах промелькнула сложная гамма чувств. Он явно понял, что я со своими «полимерами» окончательно уплываю с его родной винной кафедры. Доцент КИППа восторга проявлять не стал.

— Ну, положим, не чертовщина, а обычная попытка привить нитрил акриловой кислоты на целлюлозный каркас, — сухо заметил он. — Идея в литературе мелькала, хотя до ума её, кажется, ещё никто не довёл. Продукт любопытный, но пока совершенно сырой. Как он поведет себя в реальной почве? Какова токсичность мономера после полимеризации? Это же надо в вегетационных домиках испытывать, а не в стакане.

Максим Сергеевич тут же кинулся на защиту престижа техникума:

— Так мы на лавры союзного НИИ и не претендуем, Николай Александрович! Парень на коленке, из отходов лесопилки, рабочую модель сополимера выдал. Суть-то верна!

Чиновник из управления Химпрома, который всё это время молча курил у вытяжки, аккуратно затушил папиросу о дно пустой чашки, закрыл мою рукописную тетрадь и небрежно бросил её на стол.

— Ладно, товарищи ученые, не спорьте. Нам в Москву до Нового года всё равно нужно подавать рапорт по научно-техническому творчеству молодёжи, план горит. Оформим это пока как предварительную заявку на Авторское свидетельство. Приоритет зафиксируем сегодняшним, четвёртым декабря. Пусть в Комитете по делам изобретений у себя в столице разбираются, насколько это ново. А тебе, Жериков… — он хмуро посмотрел на меня из-под каракулевой шапки. — Учись давай. На технологический факультет КИППа летом мы тебя, так и быть, заберем по направлению. Нам на кафедре общей химтехнологии такие упрямые экспериментаторы пригодятся. Опилки у нас на Кубани найдутся.

Комиссия уехала, оставив в лаборантской запах табака и резолюцию на первой странице моей программы.

* * *

* Гидрогель для домашних растений, вдруг кто не в курсе.

Это специальный полимер в виде гранул или порошка, который активно впитывает и удерживает большое количество воды, а затем постепенно отдает ее корням растений. В среднем одной порции гидрогеля, смешанной с грунтом, хватает на 10–14 дней автономного увлажнения почвы без вашего участия. Можно уехать в отпуск и не волноваться о комнатных цветах.

Глава 14

Обычно я не особо хвастаюсь дома своими достижениями на поприще химии. Но сегодня, конечно же, хотел рассказать об Авторском свидетельстве, да не успел. Бабушка перехватила инициативу прямо с порога.

— Валька, у меня правнучка родилась! — ошеломила баба Лиза.

То, что Павел ждёт прибавления в семье, я, конечно, был в курсе. И вот, оказывается, дождались. Брат прислал телеграмму о рождении дочери. Красновы тоже получили известие, и вечером Егор Лукич пришёл звать нас отпраздновать это событие. Пришлось идти, поскольку отказываться было неудобно.

Родственники после глобального ремонта нашего дома смотрели немного косо. Не учёл я, что сплетни Дарьи Кузьминичны так быстро дойдут до всех соседей по кварталу. А там ведь основной темой было то, будто Павел прислал кучу денег на перестройку. Мама, конечно, потом эту версию с ходу отмела, заверив Красновых, что всё совсем не так, но осадочек, как говорится, остался.

Посидели с родственниками, отметили прибавление в семье. Зоя Леопольдовна не позволила разгуляться мужу со всей широтой его станичной души. Ну а мои мама и бабушка — считай, непьющие. Так что, по мнению Егора Лукича, отпраздновали рождение внучки более чем скромно.

Мои успехи как-то отошли на второй план.

Кубанский климат снова преподнёс климатический сюрприз. Видимо, погода решила компенсировать невероятные морозы предыдущего года и жахнула теплом. К девятому декабря дневная температура в Краснодаре подскочила до невероятных +17°C! Вместо зимнего настроения город утопал в густых туманах, а под ногами хлюпала грязь. Вторая половина месяца также оставалась аномально теплой. Главным спутником краснодарцев этой зимой стали затяжные дожди и сырость.

Пока Пашка в своих письмах из-под Читы жаловался на забайкальские сорокоградусные морозы и ледяной ветер, мы в Краснодаре мучились от сырости. Зима выдалась на редкость гнилой. Настоящего снега мы так и не увидели — стоило ему пойти, как он тут же таял, превращая улицы нашего квартала в непролазное месиво из кубанского чернозёма. Мама, возвращаясь из школы, по полчаса отмывала туфли в сенях.

Впрочем, мне месить