Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Альбина за моей спиной издала звук человека, у которого на глазах разобрали принятый по акту объект.

— Механизм, — Степаныч отложил кирпич на ладонь. — Открывает доступ к жилам замка. Не шуми, дочка, так задумано.

Я посмотрел на тёмное гнездо в стене. Изнутри, из глубины тянуло ровным тёплым магическим потоком, словно из открытой раны.

Жилы. Те самые каналы, по которым сердце гонит силу по всему строению. Они пролегали здесь, в толще стены, и бригадир оставил кирпич незакреплённым намеренно: технологическое отверстие, доступ для обслуживания.

— Много таких доступов по замку?

— Сколько надо, сам все пока не нашёл, — ответил Степаныч, зачерпывая раствор.

Осведомлённость старой школы снова вышла за пределы должностной инструкции.

Степаныч зачерпнул из ведёрка раствор, обмазал кирпич по всем граням и вставил в гнездо. Прижал ладонью.

По его пальцам прошёл свет. Раствор под ними мгновенно схватился на глазах: я услышал, как он сел, тем самым сухим щелчком, который на обычной стройке ждут гораздо дольше.

— Теперь вы, Александрыч, — бригадир отступил. — Хозяйская печать сверху. Так положено.

Я приложил ладонь к тёплому ещё кирпичу и вложил немного «Укрепления». Дар ушёл в шов легко, по готовому руслу.

На мгновение потеплели все стены сразу — по всему двору. Я почувствовал это даром, ровную волну от фундамента до зубцов, словно замок сделал вдох.

Западная башня: восстановление завершено.

Целостность замка: 53%.

Уровень Хранителя повышен: 3.

— Потеплело? — спросил Степаныч, не оборачиваясь.

— Да.

— Значит, приняло, — он кивнул стене. — Хорошо пошло, без задержки. Бывает, сутки ждёшь. Магические объекты очень капризные.

Первый запрос я отправил раньше, чем додумал его до конца, — он был готов у меня давно.

Доступ второго помощника Хранителя: открыть.

Кандидат: Краев Семён Игнатьевич.

Запрос принят.

Статус присвоен.

Сообщать Семёну Игнатьевичу заранее я не стал. Будет сюрприз.

Второй запрос ушёл следом, вопросом: что ещё даёт третий уровень?

Характеристики Хранителя усилены.

Скорость восстановления сил: повышена.

На уровне 4 станет доступно: изгнание одной сущности из пределов объекта.

Вот это мне понравилось.

— Виктор Александрович? — Альбина, стоявшая рядом весь обход, тронула меня за рукав. — Вы что-то увидели?

— Да. Замок повышен до третьего уровня.

— ТРЕТЬЕГО⁈ — журнал раскрылся сам собой, и красная ручка нашлась в руке помощницы быстрее, чем она договорила. — Ой. Простите. Записываю: третий уровень, дата, время… А что он даёт? А второй помощник? А…

— По порядку. Всё расскажу. Главное: второго помощника я уже открыл.

— Семёну Игнатьевичу⁈ — Альбина прижала журнал к груди. — А он знает⁈

— Узнает. Подпишем договор, и зайдём к нему.

— Вот и отлично, — Степаныч отряхнул руки от раствора. — Значит, теперь все мы будем становиться сильнее чуть быстрее.

Он усмехнулся, подхватил ведёрко и потопал обратно к юго-западной, не дожидаясь ни благодарностей, ни вопросов.

— Странный он, — сказала Альбина ему вслед.

— Главное, что работу выполняет хорошо. Даже если что-то забывает, он всё равно возвращается.

— Это да. Это хорошее свойство. А ещё он назвал меня дочкой, — вдруг вспомнила Альбина и почему-то расцвела. — Впервые за всё время. Обычно я у него «эй, с блокнотом».

Я посмотрел на кирпич. От остальной кладки его теперь было не отличить. Вообще никак: ни шва, ни тени, ни намёка на технологическое отверстие.

Старая школа заканчивала работу так, что следов не оставалось.

— Пойдёмте, Виктор Александрович. Нас новый бригадир с договором заждался, — поторопила меня Альбина.

В главном зале Пётр Игнатьевич нас действительно ждал. Папка с договором лежала на столе, но сам бригадир стоял в стороне и смотрел вверх.

На центральную балку.

Ту самую, которую я в первые дни тянул вручную: разгрузочными стойками, накладками по расчёту, стяжкой. Работа была сделана из подручного материала и голой профессии, и следы её читались до сих пор.

Он поднял руку и тронул стяжку.

— Неплохо, — сказал Пётр Игнатьевич, не оборачиваясь. — Расчёт грамотный. И всё это — даже без магии. А чего просто не укрепили даром? У вас же «Укрепление», насколько я знаю.

— Тогда оно ещё не открылось, — честно ответил я.

Название моего дара он произнёс без запинки, как строку из справки. Справки на меня, судя по всему, у этого человека имелись, и собирал он их до приезда.

— Понятно, — он наконец повернулся к столу. — В общем, так: чтобы привести весь этот корпус в порядок, нам понадобится неделя работы. Потом, как договаривались, переходим к северной стене.

— Принято. Аванс по графику, приёмка понедельная, при срыве сроков штрафную сетку применяем обе стороны.

— Обе, — согласился Пётр Игнатьевич, и в первый раз за две недели в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее уважение. — С вами удобно, Виктор Александрович. Вы торгуетесь скучно.

— Спасибо. Это лучший комплимент в моей профессии.

Договор подписали в нужном количестве экземпляров.

— Через три дня заезжаем, — Пётр Игнатьевич убрал свой экземпляр в папку и впервые за всё знакомство протянул руку первым. — Готовьте фронт работ.

Двухнедельный торг закончился росчерком, и северная стена, двести погонных метров головной боли, обрела исполнителя.

Из зала мы вышли вместе с Альбиной, и я свернул к жилому крылу.

— Пойдём к Семёну Игнатьевичу. Спросим, начал ли он уже видеть призраков.

— Думаю, начал, — хихикнула Альбина. — Я вот начала сразу.

— Заметьте, — из стены рядом с нами выступил Конрад и приосанился, — первой она выбрала меня. Это исторический факт, прошу занести.

— Что значит — выбрала? — нахмурилась Альбина.

— Да так. Ничего.

И рыцарь скрылся в стене, оставив после себя лязг и многозначительность.

Я мысленно усмехнулся. Это может продолжаться вечно. И, судя по всему, так и будет.

— Кстати, — вспомнил я по пути. — Нотариус в этот раз тоже перенёс встречу?

— В этот раз нет. — Альбина сверилась с блокнотом. — Надеюсь, и не перенесёт. Честно говоря, он уже достал: две недели не можем с ним встретиться. То болеет, то в отъезде, то у него опись.

— И я догадываюсь почему, — раздался впереди голос смотрителя.

Дверь его комнаты была приоткрыта, и открылась она за секунду до того, как мы поравнялись: старик услышал наш разговор из-за створки и вышел навстречу.

Выглядел он