Фантастика 2026-90 - Василий Седой

заметил отец Адриан. — От этого мы каждый сам по себе, по отдельности. А у врага одна основа, одна мысль, она усиливает их, и в общем, и каждого. Они знают это, поэтому уверены в победе.

— Что нам сделать, чтобы добиться такого эффекта? — спросил Константин.

— Обычно выбирают самую сильную сторону, и все принимают ее для достижения общей цели, — пояснил старец.

— Осталось выбрать самого сильного из нас, — покачал головой учитель.

Костя посмотрел на сгорбленного схимника и опустил голову.

— Я много передумал за дни в больнице, — сказал Тоши Кимура. — Нам нужно изменить стратегию, дорогой мой ученик. Времена изменились. Меня вышвырнули с той стороны, как нагадившего щенка за дверь, и это был не верховный, а Саймон. Середнячек из темных имеет надо мной такую силу. А три дня назад в этой самой комнате на моих глазах Самаэль подчинялся вот этому человеку, — мужчина указал на седого старца. — Если бы его не было среди нас, смогли бы мы продержаться хоть сколько-нибудь? Что скажешь?

— Я вас услышал, — глухо отозвался Константин, продолжая смотреть в пол.

— И это значит? — учитель ожидающе наклонил голову.

— Согласен, — повторил Костя. — Ваша правда, если это нужно для победы. Только дайте мне время на перестройку.

— У нас оно есть?

— Пока есть. Я установил связь с каналом Ментора, как только они двинутся к нам, сообщу. — Костя бросил взгляд на учителя и скрылся за дверью.

— Отче, как он себя вел?

— Он старается, — покачал головой седой клирик. — Ему приходится себя ломать, а это нелегко. Надеюсь, Бог направит его на путь.

Константин вышел на крыльцо и вдохнул свежий осенний воздух. Заходящее солнце окрасило небосвод в алый, видимо, завтра будет ветрено. А совсем недавно он смотрел на такой же закат вместе с той, которой сейчас управляет верховный дух тьмы. И в случае неудачи этой стороны, древний войдет в душу ее нерожденного сына и при его рождении станет царем темных сил в нашем мире. За ним придут еще тринадцать темных и займут души тринадцати человек, а после них придут новые… Как это чудовищно. Как страшно. Этого нельзя допустить, во что бы то ни стало нужно победить, любой ценой. Даже ценой своей жизни. А больше некому это исправить, поэтому вся ответственность на принятом решении.

Да, Константину предстояло сделать выбор, и он понимал, что учитель был прав — сила на стороне схимника. Именно та сила, которая нужна для победы. Придется сжать волю в кулак, нужно сжать. Нужно.

Обида на Бога, которую много лет носил в себе Костя, забетонировала какое-либо возрождение веры, высушила чувства и заставила очерстветь сердце. Но старый молчаливый монах в странном черном облачении, названном схимой, тронул весьма глубокие струны души, о которых Константин и сам забыл. И теперь, как тонкий пробивающийся стебелек, поднимающий закатанный над ним асфальт, в этой загрубевшей душе появился родник жизни. Слабенький, но он есть, а это уже немало. Костя и боялся его возрождать, и желал. А еще сильнее всего он желал освободить сокровище своего сердца от тяжелой ноши одержимости, подарить ей свободу от этого бремени. Потому что она только и держала его на плаву, только она заставляла бороться, когда силы уже на исходе.

Затишье с той стороны настораживало. Что они задумали? Почему тянут? С какой силой снова выйдет королева? Ни в коем случае нельзя допустить победу тьмы, даже если ты тысячу раз отрекся от Бога, любому адекватному человеку понятно — этот исход ужасен.

Константин тихо поднялся на второй этаж и остановился возле спальни Алексиса. Там на тумбочке он увидел фото семьи: счастливые мать, отец и их дочь. Красивая темноволосая девочка, хрупкая и нежная, с лучезарной улыбкой, которая так нравилась Косте. Она. Она была глубокой тайной парня, и с самой школы эта тайна поселилась в его душе навсегда, прорастив корни и опутав сердце. Освободиться от этих пут, как показала жизнь, было невозможно, как Константин ни старался, это превзошло его силы, и тогда он просто смирился и оставил ее существовать. И она осталась с ним. Глубоко внутри. Вместе с ним просыпалась и засыпала, дышала и думала, любовалась миром и слушала его. Он смирился, даже привык к ней, но теперь она обрела реальность и нуждается в его помощи. Как все странно. Как сложно. И печально. Ведь когда она вышла за границу его внутреннего мира и стала существовать рядом с ним, он вынужден держать дистанцию, построить преграду, установить жесткий лимит чувств. Когда она жила только внутри, было проще. Намного проще.

Задержавшись у фото еще на время, Константин вернулся в комнату под лестницей, где по-прежнему дежурили учитель и отец Адриан.

— Я готов, — объявил Костя.

Тоши Кимура кивнул:

— Отлично. Надеюсь, теперь наша основа имеет общую мысль.

— Слава Тебе, Боже наш, — тихо произнес седой клирик.

— Костя, все хотел спросить, — замялся мужчина. — Как тебе удалось обмануть темного? Ты меня весьма удивил. Ментор очень хитрый, скользкий и сам кого хочешь введет в заблуждение. Мы с тобой знакомы с его проделками.

— Я узнал об этом способе из той книги, — ответил Константин. — Не сразу, но у меня созрел план. Перед этим я скурпулезно взвешивал потенциальные ситуации, долго искал подходящий момент, сам переживал. Рискнул, потому что знал, нужно выбить одного из защиты, иначе у них перевес в силе.

— Ничего никому не сказал, все в тайне, — продолжил учитель. — Я давно увидел в тебе перемену, сначала не мог определить, потом понял и ужаснулся.

— Так было нужно. Любой из них прочел бы мой замысел через вас, этого нельзя было допустить. А так все получилось естественно.

— Но как же ни один из них не прочел тебя?

— Я выбрал Ментора. До этого много размышлял, прослушивал их, подбирался к каждому, но понял, что только он может зацепиться за мое предложение. Мне нужно было предложить так, чтобы темный захотел взять. Определенные манипуляции я провел заранее, затем собрал слезы у Саши в стеклянный пузырек и пошел на встречу. До этого я внедрялся к ним, сказал, что принял предложение перейти на их сторону. Да, учитель, они давно меня ждали. Так вот, при каждом моем визите через астрал меня встречал Ментор, этот древний сложный, он всегда все чувствует вперед, появляется раньше всех и умело скрывает свои потоки. При всем этом он обладает тщеславием, жадностью в определенном виде и плохо контролируемой энергией обладания. На этом я и сыграл. Со слезами души он встретил меня первый и очень удивился тому, что услышал о