Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Никогда бы не подумал, что стану свидетелем настоящей морской битвы. Раньше такое видел разве что на экране телевизора. То были красивые постановки с героической музыкой на фоне. Но реальность ударила по чувствам как кувалда. Хлопки корабельных пушек отдавались не столько в ушах, сколько в самом нутре. Они пробуждали во мне что-то необычное, дикое. Чувство, которого я не боялся, но испытывал необъяснимую, почти постыдную страсть. Я что, ненормальный? Откуда эти странные ощущения, которые так тяжело описать? Будто хочется ворваться в бой прямо сейчас. Или оказаться на галеоне, схлестнуться в массовой драке с пиратами.

Дрожащими от напряжения руками я цеплялся за канаты, спускаясь к друзьям, которые ждали внизу подробностей. Оказавшись на палубе, ощутил странное перевозбуждение после увиденного и принялся подробно описывать битву, щедро приправляя рассказ сочными деталями и эмоциями. Воспроизводил каждый маневр, каждый выстрел, изображал выражения лиц пиратов и торговцев. Глаза слушателей расширялись, кто-то невольно прикрывал рот рукой — от ужаса или восхищения.

— И тогда залп разорвал палубу в щепки! Люди взлетали в воздух, как игрушки! В одного даже прямо на лету угодило ядро.

Мои руки рисовали в воздухе траектории полёта несчастных моряков.

Все слушали, затаив дыхание, впитывая каждое слово, кроме бедолаги Раджеша. Он стоял в стороне, шмыгая разбитым носом и болезненно кривя опухшие губы. Под глазом расплылся впечатляющий синяк. С одной стороны, мне было жаль парня. С другой — сам виноват. Никто не любит, когда его называют «салагой» или, того хуже, «каракатицей».

Мой красочный рассказ прервал Луи.

— Обязан признать: наблюдение за обстановкой вокруг остаётся нашим неоспоримым приоритетом. Любезнейший мистер Капур, окажите честь — прошу вас вновь взобраться на мачту.

Раджеш, услышав это, мгновенно напрягся. Он уткнул кулаки в бока и вздёрнул подбородок вверх, выражая молчаливое, но явное несогласие.

— Пиковый, пшёл на мачту, сказ-а-ал, — прорычал Янис, делая шаг вперёд.

Глаза арестанта наливались кровью после похмелья. Зрачки были сужены и выдавали жутко скверное настроение. Голос его, низкий и хриплый, оказывал на Раджеша эффект удава на кролика. Актёр застыл на месте. Я видел, как его кадык дернулся при судорожном глотке, а кожа начала бледнеть.

— Прошу вас! Я великий актёр, а не обезьяна! Боюсь высоты и по канатам лазить не умею! Быть может, кто-то заменит меня? Могу взять другую задачу, например…

— Цыц! — перебил арестант и замахнулся для удара, заставив Раджеша скукожиться, но отвёл кулак в последний момент. — Ну так превратись в того, кто всё это умеет!

Соратники молча наблюдали за выяснением отношений. Видать, актёр изрядно разозлил всех. А может, им голову напекло?

Я решил дождаться развязки. Если что пойдёт не так, то вмешаюсь. Всё под контролем.

Технически, как минимум несколько присутствующих могли бы попробовать себя в роли смотрового. Только вот никому не хотелось целый день сидеть на палящем солнце. Да и другой пользы от нашего смуглого друга не было. Должен ведь он хоть как-то вносить вклад в общее дело!

Меня, признаться, тоже не прельщала перспектива сидеть на одном месте. Больше толку будет там, где нужна грубая физическая сила и активность.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт! — отшатнулся он с видом оскорблённого принца, но Густаво бесцеремонно толкнул его в спину, вернув поближе к Янису. — Я знаю только одного матроса — брутального Крэйга Сухую Глотку из «Пиратов Индийского моря»! Но если превращусь, вы же опять меня потом побьёте!

— И чё? Превратись в своего Крэйга, но фильтруй базар. Чё тут сложного, а, уголёк? А может, за борт тебя? Корыто быстрее пойдёт без лишней и бесполезной массы.

— Внатуре! — поддакнул Жекаруфлард, нахмурив носик. — Чё сложного-то? За борт захотел?

Молодой хомяк получил смачную затрещину от Хрума и мгновенно осунулся, как завядший цветок.

Глаза Раджеша налились слезами.

— Вы не в силах понять! Когда я становлюсь персонажем, я поглощён этим до последней клеточки! Не могу этого остановить! Моя богемная сущность не терпит полумер! Либо Раджеш, либо истинный Крэйг! Это гораздо сильнее меня…

Янис проморгался, переваривая услышанное. Он сделал шаг вперёд и попытался взять за шею актёра. Но я крепко стиснул кисть арестанта, ловко перехватив её.

— Достаточно насилия, — включив полицейского, рыкнул я и отшвырнул руку. — Лучше смотровой-сквернослов, чем никакой!

Янис встряхнул ладонью, насыщая её кровью и разминая пальцы. Он отвёл взгляд, а мгновением позже и вовсе понуро опустил голову.

Что?

Ожидал очередной словесной перепалки или даже угроз в его фирменном стиле — мол, земля круглая, а корабль тесный. Но никак не этого! Или… он что-то задумал?

— Поддерживаю, — прокомментировал Эстебан. — Пока не вкачал «Матроса», будешь Крэйгом. И с тоном поаккуратнее. Ясно тебе?

Раджеш закивал, как заведённый.

— Ну… я тогда пойду? — опасливо оглядываясь, промямлил он.

Эстебан отмахнулся, как от назойливой мухи, мол, катись, а затем рявкнул на остальных:

— Чего уставились? Заняться нечем? Так я подкину делишек! За работу!

Выжившие разбежались по своим постам — кто на камбуз, кто за штурвал или в трюм. Женщины, напуганные, драили палубу тряпками. Все, кроме бабули Юаньжу. Та лишь покачивала головой, наблюдая за всем происходящим.

Я хотел заняться чисткой оружия, но краем уха услышал интересный диалог. Сделал вид, что ухаживаю за стволом, ковыряя шомполом дуло ручной мортиры.

Судя по всему, Жекаруфлард, как это говорится у братвы, «подтянул на стрелку старшака».

— Э, Хрум, ты чё, рамсы попутал? — бурно жестикулируя, наехал Янис. Пальцы веером, брови нахмурены. — На моего шкета лапу поднять вздумал? Жека теперь под нашей крышей. Ещё раз — и посажу тебя на бабки. Будешь платить осколками или здоровьем, всё понял?

Лидер грызлингов попросту не ожидал такого напора и стушевался. Подумав с полминутки, он нашёл в себе дух ответить.

— Уважаемый Янис, я очень благодарен человекам за спасение! Но Жекаруфлард вам не игрушка! Воспитывать молодых грызлингов — моя ответственность. Он и без того был бедовый, а как с твоей компанией связался — так совсем от рук отбился! Не к добру это! Нельзя нарушать традиции, иначе придёт большая беда.

— Я ПОКИДАЮ ВАШЕ ПЛЕМЯ! — вырвался крик души молодого самца. Он яростно притопнул лапкой. — Теперь мой старейшина — мастер Янис! Вы всегда меня только били вениками и порицали! Всё, хары! Я! Люблю! Ворова-а-ать! — он завопил с такой истерикой в голосе, что даже с люка, ведущего на нижнюю палубу, выскользнуло любопытное лицо Давида.

Арестант, хихикая,