Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Так чего зря время терять? — поинтересовался Виталик.

— Да я бы не против, — сказала суккуб. — Потому что эти ваши разговоры мне уже наскучили. Но я связана пентаграммой, мой дорогой упырь.

— Вообще не проблема, — сказал Виталик и шагнул к пентаграмме.

— Не делай этого! — в один голос вскричали Ниссен и Федор.

Академик бросился Виталику наперерез, а Федор, напротив, бросился в ближайший угол с явным намерением в него забиться.

Оба они не успели.

За миг до того, как отталкивающее заклинание Ниссена ударило элитного зомби в грудь и отбросило его к стене, он успел протянуть суккубу руку и тем самым нарушил целостность пентаграммы.

Демоница перешагнула через начертанную на полу границу, за один миг став в полтора раза выше, в два раза толще, в три раза хвостатее и рогатее, и в десять раз менее привлекательной.

Хотя, тут уж кому как. Некоторым, я уверен, и такое бы понравилось.

— А-ха-ха-ха! — демонический смех рассыпался по кабинету. — Наконец-то! Как же долго я этого ждала!

К сожалению, она так и не уточнила, насколько долго она ждала на самом деле, но, полагаю, что это время показалось ей вечностью.

Зато не было нужды уточнять, чего именно она ждала.

Потому что, оказавшись на свободе, она первым делом прыгнула к академику Ниссену, одной рукой почти нежно обняла его за талию, а другой — оторвала старому волшебнику голову.

Глава 6

Как говорил мой старик-отец, по женскому поведению никогда не поймешь, чего она хочет, шубу или скандал из-за отказа ее купить.

По счастью, у нас сейчас такой проблемы не было. Суккуб ясно дал нам понять, чего он хочет, и вряд ли у оторванной головы ректора может быть какое-то двоякое толкование.

Убивать.

Демоница развернулась в мою сторону.

Я улыбнулся. Я — не ходячий хрустальный сосуд с маной, меня на пинках не вынесешь.

Она ринулась на меня, и пока она бежала, я успел всадить в нее три пули из своего магического артефакта. Боезапас так, конечно, был самый обычный, когда бы я успел тримеритовых пуль себе заказать?

В беседе с Ниссеном я блефовал. Виталик, как я полагаю, тоже. Вряд ли элитный зомби опустился бы до таких мелочей, как отрезать головы чьим-то любимым грифонам.

Я ни разу не промахнулся, но пули ее не остановили. Только чуть замедлили. Здоровья у демоницы было, наверное, как у Большого Вэ, а если и меньше, то всего на чуточку.

Пришлось отрабатывать по старинке. Когда она оказалась в зоне досягаемости, я сокрушительно пнул чаровницу в живот, и она отправилась в полет к противоположной стене.

Я сжал кулак, «призрачный клинок» непривычно выскользнул из моей руки, и… я думал, полутора метров мне не хватит, но их хватило.

Вечно я свою скорость недооцениваю.

О стену ударились уже две половинки демоницы. Они еще немного подергали конечностями, а потом наступил закономерный итог.

Виталик только теперь поднялся на ноги и принялся отряхивать плащ от выбитой при ударе о стену пыли.

— Развратная демоница для похотливого ректора, — сказал он. — Наверняка за этой сценой стоит какая-нибудь душещипательная история о том, как мерзкий старикашка годами домогался до невинной, но слегка рогатой девушки, что и привело их к этому печальному, сука, финалу. Иначе чего бы она так взбесилась? А, Федор?

— Она не взбесилась, — объяснил наш доморощенный эксперт по демонологии. — Это обычное для демонов поведение. Они коварные, злобные и всегда стремятся причинить призывателю вред.

— Да ну? — удивился Виталик. — А как же их того… этого самого?

— Прежде, чем выпустить демона из пентаграммы, его связывают договором, — сказал Федор. — Тщательно проработанным, по сути, над его текстом демонологи работают веками. И все демоны, которые исполняют приказы волшебников, заключают этот договор по тем или иным причинам. Очевидно, Ниссен этого сделать не успел, и ты, нарушив целостность пентаграммы, выпустил на волю неприрученного демона.

Виталик подошел к телу ректора и слегка попинал его ногой. Как и следовало ожидать, тело не отреагировало.

— Зато сэкономили, — сказал Виталик.

— На самом деле, ни черта мы не сэкономили, — сказал я. — Долг-то у него перед банком.

— Пойдем в банк? — предложил Виталик.

— Вот не надо, — попросил Федор. — Пусть еще поживут.

— А как же долг? — поинтересовался Виталик.

— Да что уж теперь, — сказал Федор.

— Какого черта ты вообще это сделал? — спросил я у Виталика. — Психосоматическое либидо проснулось?

— Вы торговались, — сказал Виталик. — Это скучно, и я решил внести в торги хоть какое-то разнообразие. Оживить, так сказать, этот изнурительный процесс, к хренам.

— У тебя прекрасно получилось, — сказал я.

Виталик склонился над телом ректора и сорвал с него Амулет Воскрешения.

— Девяносто пять процентов, — сообщил он.

— Не повезло, — констатировал я.

— Мягко сказано, — Виталик повертел амулет в руках. — Как это вообще работает? Платишь за хреновину бешеные деньги, вкладывая их, так сказать, в свое, сука, будущее, а потом тебе отхреначивают голову, и тут вдруг выясняется, что будущего нет. И главное, что ты даже деньги назад потребовать не можешь. За недобросовестно оказанную услугу, так сказать. За товар, сука, ненадлежащего качества. Тут вообще есть люди, у которых удачно получилось воскреснуть, к хренам?

— Есть, — сказал я. — Например, я.

— Ты не в счет, — сказал Виталик. — Ты какой-то статистический феномен, в твоем случае все эти циферки вообще не работают.

— Соломон Рейн, — сказал я.

— А, точно.

— Гвейн, когда я убил его в первый раз.

— В итоге это все равно ему не помогло.

— Но тут к производителям амулетов никаких претензий быть не может.

— Согласен, — сказал Виталик. — Ладно, может быть, еще пару случаев можно наскрести, к хренам. Но в целом ты должен признать, что эти циферки мало что значат. Где это девяносто пять процентов, я вас спрашиваю?

— Это немного не так работает, — сказал я, вспомнив свою первую и единственную смертью.

— Наденешь? — поинтересовался Виталик, протягивая мне амулет. — Явно лучше, чем твой.

— Надену, — сказал я и надел.

— А может быть, это плохая примета, к хренам, — сказал Виталик. — Вообще, довольно иронично, сука, звучит. Амулет Воскрешения, поднятый с трупа.

— Как будто в первый раз я его в магазине купил, — сказал я.

— Тоже верно, — сказал Виталик. — А меня вот еще какой момент интересует. Ночь, кабинет ректора, призванные и расчлененные демоны, оторванные головы, стрельба… Какого черта тут никто до сих пор тревогу не понял?

— Это потому что кабинет ректора звукоизолирован, — сказал Федор. — И вообще изолирован. Мало ли, какие