"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

секунды. Я увидел, что двое спешились, один из них бежит к дереву и не целясь стреляет в меня из пистолета. Грохот выстрела, вспышка, облако, пуля, жужжа словно рассерженный шмель, пролетела где-то рядом.

Я сделал третий выстрел. В грудь тому, кто остался на дороге, попытался укрыться за кустом, встал на одно колено и почти прицелился в меня из своего ружья. Пуля попала ему в плечо, его развернуло и впечатало в землю, как тряпичную куклу. Он был еще жив и шевелился.

Клац-клац, две секунды. Четвертый укрылся за деревом. Это плохо.

Четвертый выстрел. В того, что шевелился посреди дороги. Судя по тому как его дернуло, пуля попала в туловище.

Последний оставшийся всадник сидел за деревом. Оно росло прямо на краю каменной насыпи, практически стены известняка, высотой в пару метров. Так что деваться ему было некуда.

Я перезарядил мушкет и осторожно выглянул из-за камня. Четвертый не показывался. Я прицелился в то место, откуда он мог бы высунуться и начал медленно обходить против часовой стрелки. Через пару шагов, он довольно ловко попытался наставить на меня свое ружье, но прицелиться и выстрелить я ему не дал, нажав на спусковой крючок. Моя пуля попала в дерево, выбив кусок коры, а я сразу же отскочил за следующий камень на пути и перезарядил мушкет. Тут же раздался выстрел, четвертый всадник выстрелил неизвестно куда, понял что ошибся и громко выругался по-голландски.

Я вышел из-за камня, навел мушкет и продолжил обходить. Тот, что укрылся за деревом, должно быть сейчас лихорадочно пытался зарядить свое ружье. Сначала я увидел его колено, потом все бедро, замер, прицелился и выстрелил. Сразу же метнулся к следующему камню перезаряжаться. Судя по тому как вскрикнул четвертый, я в него попал.

Я снова навел мушкет, высунулся из-за камня и увидел что он лежит за деревом, нога у него неестественно вывернута, почти оторвана. Он попытался повернуться ко мне лицом и что-то сказать, но я не стал слушать и выстрелил ему в голову. Она разлетелась, как спелый арбуз, забрызгав все вокруг кровью и ошметками.

Прошло чуть больше минуты. Четверо мертвецов. Тишина. Запах сгоревшего пороха. Я не стал тратить время. Мне нужна была сумка Хазебрука. Он лежал лицом в пыли, его новый камзол быстро темнел от крови. Я нагнулся, и стащил с него сумку. Она была тяжелая, кожаная такая же, как та, что я выбросил в кусты. Я вытащил нож, вскрыл печати, откинул полог. Внутри были запечатанные конверты. Я вскрыл один. Меморандум. Подписи, печати, договаривающиеся стороны. Еще один. Снова какая-то бумага с печатями и подписями.

Я повесил сумку на плечо, мушкет за спину. Осмотрел дорогу. Здесь, в лощине, звуки гаснут в складках местности. Но времени у меня всё равно почти не было. Я не стал возиться с телами. Всё равно их найдут.

Солнце было в самом зените. Тени стали короткими, почти прозрачными.

Глава 23

В резиденцию принца Оранского Бертрана привёл полковник де ла Тур д’Овернь. Часовые в синем с серебром посмотрели на полковника, потом на Бертрана. Полковник назвал имя. Лестница была широкая, с дубовыми перилами. На стенах висели карты — Фландрия, Брабант, осаждённые города. Бертран шёл за полковником, стараясь не отставать.

Приёмная. Два секретаря за столом. Один поднял голову, посмотрел на Бертрана, отложил перо.

— Его Высочество вас примет.

Полковник остался. Бертран вошёл один. Кабинет. Высокий потолок, затянутый лепниной. Вдоль стен — шкафы с книгами в коже. На столе — карта, глобус, подсвечники. В камине горел огонь. Фредерик-Генрих Оранский сидел в кресле у камина, укрыв ноги пледом. На нём был тёмно-серый камзол, простой, без орденов. Рядом на полу лежала трость.

Он поднял глаза, когда Бертран вошёл. Секунду смотрел молча. Потом отложил бумагу, которую держал в руках.

— Подойдите.

Бертран подошёл. Поклонился. Принц оглядел его с головы до ног. Взгляд у него был цепкий, сухой. Потом он кивнул на кресло напротив.

— Садитесь.

Бертран сел. Кресло было низким и мягким. Он выпрямился, поставил руки на колени.

— Полковник рассказал мне, что вы сделали, — сказал принц. — Вы рисковали жизнью. Привезли документы, которые очень важны.

Он помолчал. В камине треснуло полено.

— Теперь вы завели себе врагов. Вы это знаете.

— Да, Ваше Высочество.

Принц смотрел на него ещё несколько секунд. Потом повернулся к секретарю, который стоял у двери.

— Принесите.

Секретарь вышел. Вернулся через минуту с пергаментом в руках. Принц взял его, развернул. Печать была большой, красной, с оттиском герба дома Оранских.

— Это охранная грамота, — сказал принц. — От моего имени. Любой, кто тронет вас, будет иметь дело со мной. Теперь вы можете рассчитывать на мою защиту.

Он протянул пергамент Бертрану. Пергамент был гладким, чуть тёплым от рук принца. Бертран не стал его разворачивать. Только прижал к груди и склонил голову.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Принц кивнул. Разговор был окончен.

Бертран встал. Сделал шаг назад, поклонился и вышел.

В приёмной полковник ждал его, стоя у окна. Увидел пергамент в руке Бертрана, кивнул.

— Что же. Поздравляю. Едем.

Они вышли на улицу. Солнце висело низко — конец лета, вечер, скупой свет, плоские тени. Коней подали у крыльца. Бертран вскочил в седло, сунул грамоту за пазуху. Полковник ехал рядом. Они ехали молча. В казармы полка они вернулись, когда уже зажгли фонари.

Бертран отвёл коня в стойло. Конюх насыпал овса. Бертран снял седло, повесил на козлы. Потрепал коня по шее — тот фыркнул, ткнулся мордой в ладонь. Потом он поднялся в свою комнатку. В коридоре горела одна свеча в железном фонаре. Бертран вошёл, закрыл дверь. Он достал грамоту из-за пазухи, положил на стол. Свеча стояла на том же месте, где он её оставил. Он зажёг её от огня в коридоре. Сел на койку. Пергамент лежал на столе. Бертран не разворачивал его. Просто смотрел на красную печать, на оттиснутого льва.

Потом он встал, подошёл к окну. Внизу на плацу было темно. Фонарь у ворот качался на ветру, выхватывая из темноты кусок брусчатки. Часовой стоял неподвижно, опершись на пику. Где-то вдалеке залаяла собака. И снова стало тихо.

Бертран отошёл от окна. Пистолеты лежали на столе, рядом с грамотой. Он взял один, проверил кремень. Положил на место. Потом снял сапоги, поставил у двери. Лёг на койку, не раздеваясь. Грамота осталась на столе, придавленная пистолетом, чтобы не сдуло ветром из щели. За стеной кто-то кашлянул, прошёл по коридору. Шаги затихли. Бертран закрыл глаза. Он лежал