Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Может быть, нам суждено было друг друга узнать? Хотя бы для спасения мира, — я пожала плечом, вглядываясь в темные глаза. — Жизнь ведь такая штука. И чтобы не потерять тебя, прошу стать крестным папой моему сыну, ведь сейчас ты по-настоящему дал ему жизнь.

Константин растерянно замолчал, словно пытался понять смысл моих слов.

— Это очень радостное предложение, — тихо произнес он. — Я приму его, если только ты откажешься принять меня в качестве отца Марка.

— Что? Ты отказываешься?

— А ты? — Костя вопросительно наклонил голову.

— Боже… Я не понимаю, что сейчас происходит!

— Будет как ты скажешь, Саша. Мое сердце открыто. Уже очень давно я люблю тебя. И это самое сильное, что я когда-либо испытывал. Но приму любой твой выбор.

Мое сердце в этот момент резко сжалось и тут же выбросило огромную порцию крови, окатив жаром.

— Ты… Ты согласен быть со мной? Или я что-то не поняла?

— Хочу провести остаток своей жизни рядом с тобой, — подтвердил Костя. — Все равно в каком качестве. Теперь не смогу иначе, слишком многое изменилось.

Я закрыла лицо ладонями и опустила голову. Такие повороты жизни сбивали с ног и подбрасывали к самым небесам. Происходило что-то волшебное. Человек, которого я считала недосягаемым, теперь желает быть рядом со мной, и все страшные события разрешились лучшим образом.

— Что с тобой? — настороженно спросил Константин, тронув меня за руку. — Тебе плохо?

Я подняла голову, стараясь сдержать эмоции и сумасшедшее сердцебиение.

— Костя… Мне очень хорошо, и этого не выразить словами. Прости, но я не могу принять тебя в любом качестве, ты нужен мне весь, нужен, как самый близкий, как самый… как…

В этот момент наши взгляды встретились, и это было новым, будто первый раз, когда мы увидели друг друга и узнали. В глазах напротив я увидела целую вселенную, теплую и любящую, согревающую в любой холод. И эта вселенная предназначалась только мне.

— Как выдержать такую радость и не сойти с ума… — еле слышно произнес Константин, с обожанием оглядывая мое лицо. — Нелегко перестроиться на другой образ жизни и мышления, но то, что со мной происходит, просто нереально, не могу в это поверить. Можно мне… тебя обнять?

Я потянулась навстречу, и Костя обхватил меня крепкими руками. Его сердце тоже взволнованно билось, пульсируя по всем венам и отдаваясь этим стуком во мне.

— Саша… — шептал он, замерев, будто боялся пошевелиться и нарушить момент. — Саша… Неужели это происходит со мной…

— Мне было сложно поверить, что нужна тебе, — тихо ответила я, уткнувшись в широкую грудь.

Константин отстранился, чтобы видеть мое лицо.

— Как оказалось, больше жизни. Ты вошла в мое сердце в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Все начинается со взгляда. Всегда. Я люблю тебя. И теперь могу говорить об этом. Столько лет я хранил это чувство глубоко внутри, не надеясь когда-либо на его реанимацию, а сейчас обнимаю тебя и говорю о своей любви. Словно сон какой-то… Тот, кто сейчас смотрит на нас с высоты вселенной, услышал меня и оставил твою жизнь в бесценный подарок мне.

Заглянув в темные глаза, я покачала головой:

— Ты очень изменился, будто другой человек. Раньше почти не разговаривал со мной, только по делу и очень отстраненно, теперь же я слышу, как твое сердце складывает фразы. Это так необычно. И Бога не было в твоей жизни.

— Ты права. Все изменилось. В самый напряженный момент я почувствовал, как Создатель открывается мне и показывает путь, по которому нужно идти. Он ответил на мой вопрос и открыл единственный способ победы. Теперь в моей жизни есть ты. Я потерял две жизни моих близких и очень просил его вернуть мне потерянное. И он вернул. Тебя и Марка. Разве это не чудо?

Я вдруг заплакала. От радости, от счастья и от возможности осмыслить свою жизнь по-другому, от возможности держать своего сына на руках, от того, что мне выпал шанс исправить все и вернуть упущенные годы пустоты, чтобы наполнить их смыслом.

— Почему ты плачешь? Есть что-то, о чем я не знаю?

— Все хорошо. Это слезы радости. Я так счастлива, Костя, если бы ты знал.

— Наверное, мы оба испытываем такие чувства. Это награда за испытания. А ты этого достойна, и мне даже страшно, что я могу не дотянуть до того уровня, который должен соответствовать тебе.

— Пожалуйста, обними меня и больше ничего не говори, — сказала я, вытирая слезы с щек. — Просто обними, это так необыкновенно — чувствовать твою любовь.

Крепкие руки обвили меня, ограждая от невзгод и печалей, от страха и боли. Как же счастлива я была в тот момент! Чувствовать себя любимой это настоящее счастье.

— Доченька! — вдруг раздался голос отца. — Ты дома?

Я вздрогнула и, разжав объятия, направилась в прихожую, где, опуская дорожную сумку, мне устало улыбался отец.

— Папа! — обрадовалась я и кинулась к нему. — Папочка! Мой родненький! Как хорошо, что ты приехал!

— Сашенька, доченька, как ты тут? — спросил удивленный моим поведением отец. — Вы все в порядке? — словно недоумевал он, поглядывая на Константина за моей спиной.

— Доброе утро, Алексис, — поздоровался Костя. — Ваша дочь в целости и сохранности. Все хорошо.

— Все хорошо? — с неким подозрением переспросил отец. — Это закончилось?

— Да. Спасибо небесам, — подтвердил Константин.

Папа удивленно оглядел нас и, поцеловав меня в макушку, вздохнул:

— Как хорошо начинается день.

— Это еще не все новости, пап. — Я отошла и взяла Костю за руку. — Мы теперь вместе. Без этого человека не было бы меня, не было бы твоего внука и вообще никого. Я расскажу тебе все, и ты поймешь, как нам повезло, что рядом оказались такие люди, как отец Адриан, учитель Тоши и Костя. Это счастье. И мы все ощутили его сегодня.

Глава 28

Следы Тринадцатого

Мои приключения по ту сторону стены закончились благополучно, мы снова с папой вместе, как в те редкие времена, когда он приезжал с рейса и жил дома неделю, а то и две. Но еще одна радость переполняла меня, такое событие бывает раз в жизни, по крайней мере, в моей жизни. Ко мне пришла настоящая любовь, и она взаимна. Этого чувства никогда не передать, его просто нужно пережить и пропустить через сердце.

На следующий день мы все собрались в гостиной нашего дома, чтобы вспомнить прожитые события.

— Когда ты стал называть Александрину «моя