Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Да, было такое, — подтвердил пастух, — мой дед рассказывал, что в двадцатые годы ещё кое-кого пороли, бывало, что и до смерти. Однако пошли уже, солнце высоко.

И мы взяли стадо в полукруг и погнали его куда-то вдаль, к чахлым перелескам на горизонте. Вы никогда не пасли скот, граждане? По глазам вижу, что нет… тогда я открою вам маленький секрет — ничего в этом деле сложного нет, но утомительного и занудного море. Коровы же людей боятся, как я не знаю кто кого… ну как водители гаишников в воскресенье утром. Если приближаешься к ним ближе, чем на пару метров, они начинают пугливо пятиться и чуть ли не отпрыгивают в сторону. Не, бывают, конечно, и исключения, как говорят бывалые товарищи, но я с такими не встречался. Быки — те да, к ним особый подход нужен, но у нас в стаде, слава те господи, таких не значилось.

И вот так вот и гоняешь это стадо часами ленивыми щелчками кнута, сопровождая энергичными возгласами типа «Куда, блясуканах, а ну назад!». И глаз-да-глаз нужен, если кто-то вдруг побредёт не туда, куда все, такие индивидуумы в стаде всегда встречаются — этих блудных тёлок надо догонять и возвращать на место. И не задерживаться с этим, а то ведь набегаешься, если пропустишь момент отделения.

Таким вот примерно образом мы и доковыляли до берёзового перелеска, а тут Аскольду вдруг в голову что-то ударило.

— Во, грибов пойду нарву, — сказал он, стягивая с себя жёлтую майку, — сюда вот и положу их.

И он скрылся в леске…

— Чего это он? — спросил меня Игнатьич.

— Грибы пошёл искать, — честно ответил я.

— Грибов-то сейчас почти нет. А коров кто пасти будет?

— Да мы с тобой и будем, — вздохнул я, — а он скоро вернётся, зуб даю.

Развернули стадо обратно, Игнатьич посмотрел на часы и сказал:

— Как раз к обеду к дороге подоспеем.

А тут и Аскольд вылез из леса, в руке у него была майка, полная подосиновиков, насколько я успел заметить.

— Вечером пожарим с картошкой, — потряс он добычей в воздухе, а потом забрал у меня кнут и лихо начал гонять бедных животных.

— Чёт не нравится мне твой напарник, — сообщил Игнатьич, когда оказался рядом со мной. — И перегаром от него несёт — коровы вообще-то не любят запах перегара.

— Бывает, — ответил я, — щас пообедает и отойдёт.

Но я оказался неправ — не отошёл он даже после обеда… его, обед этот, привёз всё тот же УАЗик, а на заднем сиденье у него имела место Нина с двумя судками, в первом суп был, а во втором компот…

— А где второе блюдо? — сразу же заявил претензии Аскольд, — что за обед без картошки с мясом?

— Второе блюдо на выезд не полагается, — объяснил водитель, — вечером двойную порцию получишь.

— И суп какой-то горький, — сообщил Аскольд, попробовав одну ложку, — я такое жрать не собираюсь, — и он выплеснул суп на траву… я попробовал — нормальный суп был, с картошкой и большими кусками мяса.

Компот его тоже не удовлетворил, жидкий и несладкий, сказал он про него.

— Короче так, пацаны, — заключил он своё мнение об обеде, — я больше никого пасти не буду, пока меня не накормят как положено.

Нина, как я заметил, готова была чуть ли не расплакаться от такой оценки её работы, а водитель сплюнул на обочину и сказал следующее:

— Ну садись в машину, отвезу тебя к старшим товарищам — им всё и выскажешь.

— Думаешь испугаюсь? — перешёл на агрессивный тон Аскольд, — поехали к старшим — им всё и выскажу, — и он уселся на переднее пассажирское сиденье, голый по пояс, с майкой в руках, где болтались подосиновики (я успел заметить, что там были здоровенные шляпы в основном, лично я такие переростки не брал никогда).

И они отчалили, коптя деревенский воздух чёрной выхлопной трубой. На дорожку Аскольд продекламировал в открытое окно УАЗика известные зэковские вирши:

— Хозяйка бл…, пирог говно, котлеты будто из конины, подайте шляпу и пальто — е..л я ваши именины.

— Чёт твой Вульф совсем с катушек съехал, — высказал мне пастух, — он и всегда что ли такой был?

— Да вроде не замечал, — осторожно ответил я, — может на солнце перегрелся?

— Может и перегрелся, — ответил Игнатьич, — ну чего, мы с тобой вдвоём остались, Камак, давай отрабатывать.

Я тяжело вздохнул, взял в руки единолично уже принадлежащий мне кнут и погнал скотину чуть наискосок, в сторону ещё не объеденных коровами участков пастбища…

Время тянулось медленно и мучительно, коровы пытались разбежаться чуть ли не вдвое интенсивнее, чем до обеда, а тут ещё налетело целое облако комаров, оводов и слепней. И если первые были привычным злом, то слепней-оводов я до этого встречал очень редко… мерзкие твари, да, и кусаются очень больно. Коровы тоже страдали от них, постоянно хвостом обмахивались, но помогало это слабо.

— А они ведь и болезни какие-то переносить могут, верно? — спросил я у Игнатьича, припечатав очередное насекомое на шее.

— Дык и кони можно двинуть при случае, — просветил меня он, — если у тебя организм ослаблен, а они укусят в нужную точку.

— Вот спасибо, успокоил, — зло ответил я ему и побежал заворачивать назад очередную тёлку, а когда вернулся, продолжил нашу эмонтологическую бесед, — а кто из них хуже-то, овода или слепни?

— Оба хуже, — коротко обрисовал мне ситуацию Игнатьич, — овода только тем и отличаются, что они мохнатые и на шмелей похожи, а слепни серые все. А так-то кусают они одинаково больно.

Но всё на свете когда-нибудь, да заканчивается, подошёл к концу и этот бесконечный день на пастбище. Мы пригнали коров к тому месту, где заканчивалась столбовая дорога, там нас уже ждала полуторка, УАЗик видимо для других дел понадобился.

— Ну бывай, Камак, — пожал мне Игнатьич руку, — тёлок я уже сам загоню в коровник — туда они и без пастуха идут. Только вот что, — добавил он на дорожку, — больше этого твоего Вульфа чтоб я здесь не видел… ты-то парень правильный, но напарник у тебя говно полное.

Я ничего на