Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

На другом конце стола Роберто задумчиво пережевывал третий тостик.

Флетчера Кристиана сестры нашли в той части дома, что отводилась прислуге. Большую часть работников Балферн-Хауса забрали в ополчение, так что одержимого погнали таскать мешки из кладовой в кухню.

Опустив огромный дерюжный мешок моркови на пол, он сдержанно оглядел девушек и отвесил им изящный поклон.

— Как вы прелестны, юные дамы. Как изящны. Я всегда полагал, что подобная роскошь пристала вам более.

Луиза в бешенстве глянула на него… и оба разом ухмыльнулись.

— Тетушка Селина, — величественно объявила девушка, — разрешила нам воспользоваться экипажем, а также дозволила тебе, добрый человек, сопроводить нас. Конечно, если ты пожелаешь остаться здесь, за более привычным занятием…

— Ох, миледи Луиза, как вы жестоки. Однако сии насмешки я заслужил. Для меня будет честью отправиться с вами.

Под недовольным взором повара он подхватил куртку и вслед за Луизой вышел из кухни. Женевьева, подобрав юбки, побежала вперед.

— Никакие испытания словно и не оставили следа на этой малышке, — заметил Флетчер.

— И слава богу, — ответила Луиза, когда они отошли подальше от всеслышащих слуг. — Ночь прошла ужасно?

— В комнате было тепло и сухо. Мне приходилось ночевать в обстоятельствах более стесненных.

— Прости, что приволокла тебя сюда. Я и забыла, каково общаться с теткой Селиной. Но я не могла вспомнить больше никого, кто выдернул бы нас из аэропорта.

— Не стоит об этом, миледи. По сравнению с иными матронами, каких мне доводилось знавать в младые годы, ваша тетушка — просто образец просвещенности.

— Флетчер… — Девушка придержал а его за рукав. — Они здесь?

Лицо его помрачнело.

— Да, миледи Луиза. Я ощущаю несколько дюжин их, рассеявшихся по городу. И с каждым часом их число растет. На это уйдут дни, быть может — недели, но Норвич падет.

— Господи Иисусе, да когда же это кончится?

Ее затрясло, и одержимый обнял ее за плечи. Девушка ненавидела себя за слабость. «Джошуа, ну где ты, когда ты так нужен?»

— Не поминай зла, и оно не найдет тебя, — прошептал Флетчер.

— Правда?

— Так уверяла меня матушка.

— Она не ошибалась?

Пальцы его коснулись ее подбородка, приподнимая лицо.

— Это было очень давно и далеко отсюда. Но мнится мне, что сейчас, если мы избежим их внимания, вас дольше не коснется зло.

— Хорошо. Я тут серьезно обдумывала, как помочь Женевьеве и ребенку. И выходит, что есть только один способ спастись.

— Да, миледи?

— Покинуть Норфолк.

— Понятно.

— Будет непросто. Ты поможешь мне?

— Незачем спрашивать, миледи. Я уже дал слово помочь и вам, и малышке всеми своими силами.

— Спасибо, Флетчер. И еще одно — ты хочешь полететь с нами? Я попытаюсь добраться до Транквиллити. Я знаю там кое-кого, кто может нам помочь.

Если кто-то может, — добавила она мысленно.

— Транквиллити?

— Да. Это вроде… дворца в космосе, он вращается вокруг очень далекой звезды.

— Ох, сударыня, что вы за искусительница. Плыть между звездами, по которым плавал я когда-то, — как могу я отказаться?

— Хорошо, — прошептала она.

— Не поймите превратно, леди Луиза, но ведомо ли вам, как готовиться к подобному предприятию?

— Полагаю, что да. Одному я научилась от папы и Джошуа… да и от Кармиты в некотором роде — с деньгами возможно все.

Флетчер уважительно улыбнулся:

— Верные слова. Но есть ли у вас деньги?

— При себе — нет. Но я — Кавана. Найдутся.

6

В роскошной квартире Ионы Салдана у основания скального пояса находилась одна только хозяйка; почтенных гостей из совета Транквиллити по банковскому регулированию вежливо выставили, указав, что веселая вечеринка определенно закончена. Те, конечно, не спорили, но, к сожалению, ни один не был настолько глуп, чтобы не понять — от них не стали бы избавляться, не случись катастрофы. И новости о ней уже распространялись по всей длине обиталища.

Свечение фосфоресцентных клеток потолка она приглушила до сурового звездного блеска. За стеклянной стеной, сдерживавшей напор моря, показался молчаливый мир, раскрашенный в разные оттенки аквамарина, темнеющий по мере того, как световая трубка обиталища меркла, позволяя внутренней полости погрузиться в сон. Рыбы казались потаенными тенями, скользящими среди колючих коралловых ветвей.

Когда Иона была помоложе, она часами могла наблюдать за рыбами и мелкой донной живностью. И сейчас она сидела, скрестив ноги, на ковре из абрикосового мха, перед своим личным театром жизни, но глаза ее были закрыты. Августин довольно пристроился у нее на коленях; хозяйка задумчиво поглаживала бархатную шерстку маленького ксенока.

— Мы еще можем послать за Мзу эскадрилью патрульных черноястребов, — предложило Транквиллити. — Координаты выходной точки червоточины, созданной «Юдатом», мне известны.

— Другим черноястребам тоже, — ответила Иона. — Но меня волнуют их экипажи. Стоит им выйти из радиуса действия наших платформ СО, и мы ничем не сможем укрепить их верности. Мзу попытается с ними договориться. И скорее всего, преуспеет в этом. До сих пор она оказывалась необыкновенно упорной. Подумать только — усыпить наше внимание!

— Я был внимателен, — раздраженно поправило обиталище. — Меня намеренно застали врасплох. Что само по себе пугает. Следует предположить, что ее бегство было тщательно спланировано. Можно только догадываться, каким будет ее следующий ход.

— К сожалению, в нем я почти уверена. Ей нужен Алхимик. Иной причины так вести себя у нее нет. А после этого — Омута.

— Именно.

— Так что нет, мы не станем посылать за ней черноястребов. Она может вывести их на Алхимика. И тогда наше положение окажется еще хуже, чем сейчас.

— В таком случае на что направить усилия разведки?

— Пока не знаю. Как они реагируют?

Леди Тессу, главу отделения королевского разведывательного агентства на станции Транквиллити, известие о побеге Алкад Мзу перепугало до смерти — хотя напускной яростью она сумела скрыть это от своих сотрудников. Моника Фолькс стояла перед ней в квартире в звездоскребе, служившей одновременно штабом отдела королевского разведывательного агентства. К леди Тессе она явилась лично, вместо того чтобы доложить по комм-сети обиталища. Не то чтобы Транквиллити ничего не знал (как же!), но немалое число правительств и организаций ничего не ведало о существовании Мзу, равно как и о следствиях этого простого факта.

С момента исчезновения физика прошло двадцать три минуты, и в сознание Моники только теперь начал просачиваться запоздалый шок, по мере того как ее подсознание признавало меру удачи, потребовавшейся, чтобы ее не затянуло в створ открытой «Юдатом» червоточины. Даже нейросеть не могла унять знобкой дрожи, сотрясавшей ее плечи и брюшной пресс.

— Я не могу удостоить твою работу даже